Духовно-педагогические основы возрождения семьи и личности в философском наследии В. В. Розанова

• Автор: Санкевич, Елена Юрьевна
• Шифр специальности: 13.00.01
• Научная степень: Кандидатская
• Год защиты: 1999
• Место защиты: Липецк
• Количество страниц: 202 с.

СОДЕРЖАНИЕ
Введение.
Глава I. Философия семьи В.В. Розанова. Духовнорелигиозные истоки педагогических взглядов мыслителя на семью и

роль женщины в ней.

1.1. Истоки идеальной семьи. Постижение сущности христианства мыслителем.

1.2. Космология домостроительства.

1.3. Архетипическая структура семьи. Женщина хранитель

ница семейного очага

Глава П. Духовнопедагогические основы возрождения семьи и

личности в философском наследии В.В. Розанова

2.1. Динамическая модель возрождения семьи и личности в концепции семейной педагогики В.В. Розанова в свете
христианской антропологии.
2.2. Супружеская семья как главный фактор воспитания личности.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ.
БИБЛИОГРАФИЯ


Апостола Павла “ничтоже скверно само собою, точию помышляющему, что скверно быти - оному скверно есть” (Римл. Розанов пишет по этому поводу: “Удивительно, как много зависит от воззрения человека, от точек, на которые он становится, чтобы созерцать вещи. И дайте мне другой, совершенно обратный отрицательному и грязному, способ зачинання (если зачатие - “во грехе”, “объедении”, “пьянстве”): и новый человек попытается начать новую историю[1. С. 2]. Эту “проблему мирского жития: в какие времена и с каким духом можно приблизиться брачному к жене своей? С. 1], мыслитель считает “особенной” и “первой” и отвечает: “не в опьянении, не в объедении, также - не в усталости, не в раздражении и лукавстве. Нужен трансцендентный круг высоких настроений, куда бы капала живая капля. Там же]. С. 1]. Тем более в реальности связь рода и есть сексуальная связь, предполагающая сексуальный акт, которого нередко стыдятся люди: связь по крови, семени, плоти. Религия рода человека и должна была бы быть религией сексуального акта, вести к обоготворению того, чего стыдимся. И в этом огромное значение Розанова, потребовавшего религиозного признания этой истины и всех, вытекающих из нее последствий. Он как бы снимает “покров лицемерия” с этого вопроса. Кроме того, Розанов “первый в печати, отважно и могуче поднял знамя святыни брака, развеял сомнения относительно возможности спасения в семье”. И тем стал, - если Церковь проповедует ту же святыню, - “твердым и авторитетным исповедником учения церковного” [1. С. 5]. Семья есть вселенская тайна, - пишет он, - а инстинкт совокупления не есть животный инстинкт, а инстинкт оставить на земле потомство после себя. Мое потомство” из “моего Я потекшее”. Инстинкт слить “я” с “общею жизнью и вечною жизнью” [4. С. ]. До Розанова не проронено никакого луча в самую вещь брака, реальный ритм пола. И это умолчание, которое так легко было принять за отрицание (вульгарно и ложно постигаемый аскетизм), <. С. 5-6]. Умолчание автора при этом о святости духовного союза в супружестве объясняется тем, что об этом “не было выражено сомнений в печати” [1. С. 7]. Святость физического союза в браке многими вообще отрицалась и на половое супружеское общение смотрели как на “преступление и скверну” [Там же, С. Розанов признается, что “дабы вызвать более резкие, более отчетливые в своей непримиримости возражения, чтобы сделать явным у оппонентов дух, сводящий двух в плоть единую, я употреблял в полемике рискован-ные выражения , сильные мысли. В итоге: “путем своей полемики я добыл нужные документы[Там же, С. Розанову, по словам Фатеева, свойственно в увлечении спором абсолютизировать идеи, которые он в данный момент отстаивал, хотя они явно не выражают всего его мировоззрения. Принимая во внимание все эти аргументы, объясняющие “однобокость” отношения Розанова к браку, все же следует заметить, что как бы убедительно они ни звучали, явно, по утверждению большинства оппонентов мыслителя, возношение им “плоти” над “духом”. Прот. Г. Флоров-ский, например, не сомневаясь в одаренности В. В. Розанова в “ясновидении плоти и пола” считает, что оно (ясновидение) “было у него болезненным и нездоровым. Ибо он не был способен увидеть цельного и целостного человека. Человек как-то сразу распадался для него на дух и плоть, и только плоть и обладала для него онтологической убедительностью” [6. С. 1]. Утверждая связь по роду, по плоти и крови, а не по духу, он утверждает тем самым “спасение от смерти в рождении”[. С. 0], в продолжении потомства. В то время, как в жизни рода, смерть неизбежна. И лишь в духе возможна победа над ней. По учению православной церкви, первое рождение в роде не есть еще подлинное рождение человека. Только второе рождение в духе, о котором учили все мистики, есть окончательное рождение его. Все это требует дополнительного расследования. Итак, корень вопроса, думается, все же не в отношении к акту, как то указывает Розанов, а в правильном понимании таинства брака вообще, ясном и верном сознании того, что совершено брачующимися со всту плением их в супружеский союз.