Иносказание в портретной живописи России второй половины XVIII века

• Автор: Гаврин, Вадим Вячеславович
• Шифр специальности: 17.00.04
• Научная степень: Кандидатская
• Год защиты: 2002
• Место защиты: Москва
• Количество страниц: 283 с.

ВВЕДЕНИЕ.
ГЛАВА I

Венценосна добродетель

риторика императорскою портрета.

1. Традиции конного изображения и триумфального

шествия в портретах Екатерины II

2. Императорское изображение в аллегорической композиции. .

3. Иносказательность изображений Екатерины Великой

в парадном портрете.

ГЛАВА II

Подпора царственного зданья.

портрет государственного деятеля как иносказание.
I. Портретная репрезентация монарха образец для
подданных
2. Портреты членов царского дома аллюзии на
престолонаследие.
3. Образ вельможи перед кумиром
ЗАКЛЮЧЕНИЕ.
ПРИМЕЧАНИЯ.
БИБЛИОГРАФИЯ


Формула интерпретации принцнпиальио метафорична тропологична и раскрывается в проекции индивидуального образа здесь портретного. В.Г. В такой формулировке угадывается генетическое родство со егаринной категорией остроумия, которая знаменовала в XVIII в. Под острым умом у нас понимают то неожиданное сравнение, то тонкий намек иногда это самовольная игра словом, которое дается в одном смысле, тогда как его следует понимать в ином, изящная связь между двумя необщепринятыми идеями редкая метафора, в одном случае это поиск содержания предмета, с первого взгляда незаметного, в другом искусство либо соединить два далеко отстоящих понятия, либо, напротив, разделить понятия, кажущиеся слитными, противопоставить их друг другу, подчас это умение высказать свою мысль лишь наполовину, позволив о ней догадываться. Такая до необозримости функциональная широта остроумия некоторым образом близка неопределенности учения риторического и, как бы то ни показалось парадоксальным, предполагает определенные ограничения в методологических подходах к изучению портрстописн XVIII в. В этом смысле методика интерпретации портретного изображения XVIII в. В.Г. Допустимы лишь условная эквивалентность и различные типы аналогии, что, по мнению Ю. М. Лотмана, и составляет сущность риторических отношений. Что же касается методологического контексга пучения аллегории, которая, по определению своему, есть нечто иное, неоднозначное, то нам она представляется специфическим иитертекстуаяьным отношением если иметь в виду ее возможности синтезировать, сближать Поэзию и Живопись, Мифологию и Эмблематику соотносить их тексты в совокупном применении к злободневным текстам самой действггсльности, на которые аллегория и призвана тонко намекать в аллюзиях. От теорий Э. Тсзауро и Б. Грасиапа который предполагал, что остроумие гоже имеет свои доказательства, где главное красота самой мысли9 до, например, парадоксов Дидро которые даже этимологически лишь возле истины и имеют форму загатки, до эстетических идей И. Ката утверждающих возможность много думать при невозможности составить определенное понятие об объекте созерцания простиралась, таким образом, . Нового времени, в которой правило остроумие. В этой связи должно сказать, что онтологизирующий подход к изучению русского искусства XVIII в. Просвещения, в историографии, относящейся к русскому портрету XVIII столетия, практически не представлен. В смысле отсутствия осознанной онтологической интенции в научном освоении предмета, кажется, можно воспринять и замечание . Турчина, согласно которому в отечественном искусствознании без должного i В. Г. внимания остается XVIII век. А, между тем, именно в эту эпоху возникло переосмысление известной цитаты го Горация Общее есть у стихов и картин Живопись . Показательно, что . Мягкова, автор диссертации на тему Проблемы аллегорического мышления в западноевропейской художественной культуре XVIII начала XIX вв. Несомненно, что общетеоретические аспекты изучения условных способов изображения в искусстве так или иначе представлены в доступных нам работах Г. Г. Гадамера, М. Фуко, Э. Кассирера Э. Панофского, П. Рикра Р. Барта Ж. Дерриды, Ж. Бодрийяра, М. Бела Н. Брайсена и др. С другой стороны, укорененными в специфике изучения атлегорнй западноевропейского искусства Нового времени видятся многочисленные исследования зарубежных историков искусства. XVIII в. Мы отдаем себе отчет в том, сколь плодотворно обращение к этому корпусу исследований, так сказать, по аналогии для уяснения метафизических основоположений аллегоризма портретной репрезентации в искусстве Нового времени. Однако, если говорить об иносказании в русском искусстве XVIII в. Таковы произведет Аристотеля, Б. Грасиана, Э. Э. Шефтсбери, Э. БСрка, Г. Хоума, Дж. Аддисона, А. Попа, Т. Рида, Ф. Хатчесона, Д. Юма, Ж. Ж. Руссо, Д. Дидро, Э. Б. Кондильяка, Ж. Б. Дюбо, Ф. М. Вольтера, Г. Э. Лессинга, И. И. Впнксльмана, И. Канта, Ж. Сталь, М. В. Ломоносова, Я. Штелина, В. К. Тредиаковского, А. П. Сумарокова, Ф. Эмина, В. И. Лукина, И. Ф. Урванова, М. Д. Чулкова, Г. Р. Державина, Н. М. Карамзина, И. А. Крылова, К. П. Зсленецкого и многих других.