Концепция реальности в американской прозе 19-20 веков (эволюция художественного сознания и типы поэтики)

• Автор: Шогенцукова, Нина Адамовна
• Шифр специальности: 10.01.05
• Научная степень: Докторская
• Год защиты: 1995
• Место защиты: Нальчик
• Количество страниц: 407 c. : ил

Введение

Глава I ЭДГАР ПО

1. Новеллы

2. Приключения Артура Гордона Пима

3. Эврика

Глава II ГЕРМАН МЕЛВИЛЛ

1. МобиДик

2. Писец Бартльби

3. Веранда

Глава III ДЖОН ГАРДНЕР

1. Королевский гамбит

2. Грендель
3. В горах самоубийств
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
ПРИМЕЧАНИЯ
БИБЛИОГРАФИЯ


За мифом стоит особая логика, особое мировидение, позволяющее открывать новые стороны давно известных вещей , что Кольридж считал высшим докозательством гениальности как философа, так и поэта, например, суметь увидеть цветок как естественный символ высшей жизни разума. Кутейщикова В. Н. определяет чудесную реальность как метод художественного познания. Чудесная реальность раскрывает тайны, позволяет приблизиться к Познанию, если увидина она должным образом. Ролан Барт пишет, что для определения мифа важен не сам предмет сообщения, а то, как о нем сообщается, можно установить формальные границы мифа, субстанциональных же границ он не имеет, ведь суггестивная сила мира беспредельна Любая вещь, действие, явление, увиденные в истинном свете, проявляют свою скрытую сакральную суть, которая может быть передана в произведении через определенную художественную форму. А. М. Зверев в своей книге Дворец на острие иглы приводит слова Ч. Айтматова о том, что в литературе все решают масштаб и способ художественного мышления, а отнюдь не при
верженность какойто одной системе изображения. Новаторство неправомерно сводить только к форме. Определенная система видения мира, художественного мышления требует и определенной формы, способной отразить его. Основной принцип романтизма принцип двоемирия, пронизывающий все целое произведения, от сюжета, композиции, персонажей до частностей, например, контраста, проистекает из видения романтиками мира, как разделенного на видимый и невидимый, низший и высший. Пока в раннем романтизме эти миры диаметрально противоположны, они разделены, не соприкасаются. Когда у поздних романтиков возникает подозрение о несовершентсве того мира и наличия высшего в этом мире, то меняется двоемирие фантастическое входит в этот мир, на улицах Берлина встречаются сверхсущества, а в идеальном Джинистане оказывается горшок, сверхбытовая принадлежность готовки. В сегодняшней же литературе полагает М. Эпштейн не существует ни первого, ни второго варианта двоемирия. В нем появляется метареализм, который исходит из принципа единомирия, предполагает взаимопроникновение реальностей, а не отсылку от одной, мнимой или служебной, к другой подлинной. Он возникает из многомерного восприятия жизни. Метареализм не отрицание рализма, а расширение его на область вещей невидимых, усложнение самого понятия реальности, которая обнаруживает свою многомерность, не сводится в плоскость физического и психического правдоподобия, но включает и высшую метафизическую реальность, обращается не к подсознанию, а сверхсознанию. И метафора в метареализме меняется, она может быть раскрыта как метаморфоза, как подлинная взаимопричастность, а
не условное подобие двух явлений. Фрейденберг, для первобытного сознания один предмет и есть другой, потому здесь нет места ни для какой переносности значения с одного предмета на другой. А иносказание открывает путь, по Фрейденрберг, в новое мышление. Метафора, как и мифология, отражает особый тип мировидения. Конечно, анализируемая система средств не пребывает в статике, она меняется, меняется вместе с переходом на новый уровень сознания, какието ее компоненты в разные эпохи выдвигаются вперед, занимают ведущее положение, трансформируются. Так, в двадцатом веке само художественное мышление, как пишет Зверев А. М устремилось к синтезу, и это одна из причин его нового качества. Тяготение к синтезу проявляется во всем формы становятся синтетичными по внутренней сути, наблюдается тенденция все большего движения к синтезу искусств, синтезу жанров, возникает субъективная эпопея. Философы, искусствоведы, литературоведы отмечают усиление тенденции постижения мира в единстве, изменение диалектики частного и всеобщего, язления и сущности под знаком преобладания существенного, появление нового соотношения контекстов и констант, усиление констант, неких повторяющихся и не зависящих от времени характеристик человеческого бытия. Писатели стремятся спроецировать жизнь своих героев на вечность и, пользуясь формулой Германа Гессе, рассказать в одной книге весь мир.