Проблема жизни и смерти в религиозно-философской антропологии Л.Н. Толстого

• Автор: Попов, Гарри Анатольевич
• Шифр специальности: 09.00.13
• Научная степень: Докторская
• Год защиты: 2006
• Место защиты: Москва
• Количество страниц: 350 с.

ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА I. Генезис религиознофилософских идей Л.Н. Толстого о жизни и смерти

1.1. Духовноэкзистенциальная эволюция Л.Н. Толстого в генезисе

его концепции о жизни и смерти

1.2. Религиознофилософские влияния на мировоззрение Л.Н.Толстого в вопросах жизни и смерти
ГЛАВА II. Антропотеологические искания Л.НЛолстого как источник и основа его концепции о жизни и смерти

2.1. Антропологические искания Л.Н.Толстого.

2.2. Теологические искания Л.Н.Толстого

ГЛАВА III. Обобщенная концепция Л.НЛолстого о жизни и смерти

3.1. Л.Н.Толстой о сущности жизни и смерти.

3.2. Синкретизм и незавершнность концепции Л.Н. Толстого

о жизни и смерти.
ГЛАВА IV. Исторические судьбы концепции Л.П.Толстого о жизни и смерти
4.1. Влияние концепции Л.Н.Толстого о жизни и смерти на развитие взглядов в философском наследии дореволюционного периода.
4.2. Место и роль концепции Л.Н. Толстого в современных философских исканиях смысла жизни и смерти.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ.
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ


Приведем еще несколько любопытных мест из Дневника если в человеке пробудилось желание блага, то его существо уже не есть отдельное телесное существо, а это самое сознание жизни, желание блага. Желание же блага. Бог. Сущность жизни не есть его отдельное существо, а Бог, заключенный в человеке. Таково начало антропологии Толстого. Толстой Л. Н. Полное собр. М., гг. Толстой Л. Н. О жизни. Приокское кн. Толстой Л. Н. Полное собр. М., гг. Но у Киреевского нет ни тени отрицания метафизической силы индивидуального человеческого бытия, а его учение о духовной жизни открыто и прямо примыкает к мистике св. Отцов. Толстой же упрямо называет свое учение об истинной жизни учением о разумном сознании и этим названием освящает и оправдывает свой богословский рационализм. Он совершенно обходит вопрос, почему в человеке его разумное сознание затирается я затемняется сознанием мнимой своей обособленности, почему разумное сознание раскрывается для нас лишь через страдания, почему то самое разумное сознание, которое есть источник всякого света в душе, хотя и зовет человека к благу, в то же время говорит нам, что это неосуществимо единственное благо, которое открывается человеку разумным сознанием, им же и закрывается. Выше мы приводили слова Толстого, что высшая разумность отравляет нам жизнь. Ключ к этим противоречиям и недомолвкам духовной эволюции у Толстого лежит, конечно, в его религиозном сознании он ступил на Путь религиозной философии, но не хотел признавать мистический характер своих переживаний. Он принял учение Христа, но для него Христос не Бог, а, между тем, он следовал Христу, именно как Богу, он до глубины души воспринял слова Христа о путях жизни. Эго странное сочетание мистической взволнованности с очень плоским и убогим рационализмом, сочетание горячей, страстной и искренней преданности Христу с отрицанием в Нем надземного, Божественного начала вскрывает внутреннюю дисгармонию в Толстом. Справедливо было сказано однажды, что своим учением Толстой разошелся не только с Церковью, но еще больше разошелся с миром. Расхождение Толстого с Церковью вес же было роковым недоразумением, так как Толстой был горячим и искренним последователем Христа, а его отрицание догматики, отрицание Божества Христа и воскресения Христа было связано с рационализмом, внутренне совершенно несогласуемым с его мистическим опытом. Толстого подлинным и глубоким, ни на каком недоразумении не основанным. Действительно, вся философия культуры, как ее строит Толстой, есть беспощадное, категорическое, не допускающее никаких компромиссов отвержение системы секулярной культуры. Толстой со своим мистическим имманеитизмом совершенно не приемлет секулярного имманентизма. Государство, экономический строй, социальные отношения, судебные установления все это в свете религиозных взглядов Толстого лишено всякого смысла и обоснования. Толстой приходит к религиозному анархизму. Значение Толстого в истории русской мысли, огромно. Самые крайности его мысли, его максимализм и одностороннее подчинение всей жизни отвлеченному моральному началу довели до предела одну из основных я определяющих стихий русской мысли. Построения толстовского панморализма образуют некий предел, перейти за который уже невозможно, но, вместе с тем, то, что внес Толстой в русскую и не только русскую мысль, останется в ней навсегда. Этический пересмотр системы секулярной культуры изнутри вдохновляется у него подлиннохристианским переживанием не веря в Божество Христа, Толстой следует Ему, как Богу. Но Толстой силен не только в критике, в отвержении всяческого секуляризма, гораздо существеннее и влиятельнее возврат у него к идее религиозной культуры, имеющей дать синтез исторической стихни и вечной правды, раскрыть в земной жизни Царство Божие. Отсюда принципиальный антиисторизм Толстого, своеобразный поворот к теократии, вскрывающий глубочайшую связь его с Православием, ибо теократическая идея у Толстого решительно и категорически чужда моменту этатизма столь типичному в теократических течениях Запада. Толстой отвергал Церковь в ее исторической действительности, но он только Церкви и искал, искал явленного Царства Божия, Богочеловеческого единства вечного и временного.