Исследование человека: основные подходы в философской антропологии

• Автор: Сухачев, Вячеслав Юльевич
• Шифр специальности: 09.00.13
• Научная степень: Докторская
• Год защиты: 2003
• Место защиты: Санкт-Петербург
• Количество страниц: 397 с.

СОДЕРЖАНИЕ
Введение. Философская антропология как тематизация человека в опыте философского мышления

Актуальность

Отныне нас интересует не столько формальное определение человека, сколько его определение, возникающее на том маршруте, по которому однажды прошел Фрейд, преследуя Оно как интенсивность влечения, как бессознательное влечение, да и не только он один. Фрейд 3. Я и Оно Избранное. Кн. М. Московский рабочий Вся Москва, . С. . В принципе уже политическая антропология Маркса вращается вокруг этих потоков сознание пролетариата и его тела инвестируются в труд и избываются в нем, и благодаря этому избыванию сознание пролетариев вырастает из страданий, телесных мучений, над одномерной вещной размерностью труда выплескивается сознание пролетариата, пронзенное болью и унижением, другими словами, и Марксов человек со своим сознанием предстает перед нашим взором как опятьтаки как дифференцированная часть проекции поверхности общества, общественного производства. Но тогда мы должны и понять, и принять то, что и сознание, и человек оказывается уже давно подверглось патологоанатомическому вскрытию как и тело и в них нет больше глубин, а только слои, наслоения, проекции поверхностей и т. И все же в подобной аналитике скрыто все то же старое методологическое лукавство это всегда неизбежная редукция, поиск, конституирование единства той или иной феноменологической целостности. Но даже во фрейдовском аналитическом сценарии не все так уж безнадежно редуктивно. Вопервых, стоит отметить, что у Фрейда, не смотря на его явную склонность к позитивистскому редукционизму, совершенно отчетливой предстает проблема являются ли предикаты бессознательного предикатами Я Дело в том, что Фрейд настаивает на различии конститутивных принципов Я и Оно, на их дифференциации. Однако в этом случае мы непременно оказываемся в ситуации, которая не может быть прояснена ни собственно анализом, обращенным к феноменальности сознания, ни онтологической аналитикой, проблема соотнесенности этих двух территорий феноменальности остается методологически не проясненной. Вовторых, и Фрейд, и все иные попытки тематизировать феноменальность человека в рамках того, что Гуссерль называл региональными онтологиями, уводят нас от самих актов конституирования этой тематизации, просто экранируют их. При чем парадокс заключается в том, что только благодаря подобной экранированности они обретают возможность разворачиваться как научные инициативы. И, наконец, что, наверное, наиболее важно, человек прочитывается как событие, имманентное чемулибо, с чем он явно не способен полностью совпасть по своему существу, что приводит к неизбежным замещениям, подстановкам, которые или скрывают или простонапросто деструктурирует его свойственность . Одним из вариантов подобного прочтения, например, являются попытки феноменальности человеческого существа определения через Другого, через опыт признания Другого и т. Но, как писал Аристотель, . Если всетаки принять во внимание этот аристотелевский тезис, то обращение к Другому оказывается нарушение самого конститутивного императива философского мышления, так как, опятьтаки по логике Аристотеля, собственно философское мышление выстроено на принципе энтелехии, исполненности собственной полноты, отсылающем к самостоятельной позиционности Я, мыслящего. Свойственность термины i i, ii, весьма характерны для немецкой философской мысли и особенно для феноменологической традиции. Лежащий на поверхности смысл, например, понятия i качество, свойство, однако более точным является понимание этой концептуальной группы в пределах именно свойственности в принципе русское слово свойство отсылает к своему, принадлежащему чемулибо, и в этом явно просматривается понятие древнегреческого мышления i, перевод которого как сущность отсылает не столько греческой, сколько к латинской традиции. i первоначально имела значение имущества, состояния, и этот смысловой принцип сохранился и в философском понятии то, что сущее способно удержать в круге своего бытия. Аристотель. Метафизика. Кн. Гл 2. СС.