Дизайн как социо-культурный феномен : Философский анализ

• Автор: Лола, Галина Николаевна
• Шифр специальности: 09.00.13
• Научная степень: Докторская
• Год защиты: 1998
• Место защиты: Санкт-Петербург
• Количество страниц: 305 с.

ОГЛАВЛЕНИЕ
ВВЕДЕНИЕ

ЧАСТЬ 1. ДИЗАЙН КАК ОБЪЕКТ ФИЛОСОФСКОГО ОСМЫСЛЕНИЯ

Глава 1. Метафизический смысл проблематизации

дизайна.

Глава 2. Социокультурный контекст проблематизации

дизайна.

ЧАСТЬ 2. САМООПРЕДЕЛЕНИЕ ПРАКТИКИ ДИЗАЙНА.

Глава 1. Дизайн в социальноэкономическом дискурсе

модерна.

Глава 2. Социокультуркая реабилитация дизайна з

процессе преодоления проекта модерна
Глаза 3. Дизайн на границе профакного и
сакрального миров
ЧАСТЬ 3. СУЩНОСТЬ ДИЗАЙНА
Глава 1. Дизайн как практика границы.
Глава 2. Дизайн как модус границы
2.1. Онтологические различия дизайнаграницы
2.2. Роль концепта дистанции для прояснения
инобытия дизайна в контуре.
Глава 3. Дизайн в онтологической и риторической
перспективах.
3.1. Дизайн как i
3.2. Дизайн как дискурс.
ЧАСТЬ 4. ДИЗАЙН В ЭПОХУ ПОСТМОДЕРНА.
Глава 1. Тематизация дизайнаконтура
в постмодернистском дискурсе.
Глава 2. Доминирование дизайна контура
в постмодерне
Глава 3. Дизайн и перспективы человека
ЗАКЛЮЧЕНИЕ.
ПРИМЕЧАНИЯ.
БИБЛИОГРАФИЯ


Этот момент проясняет хайдеггеровская онтология техники, в которой переосмыслению подвергается технэ М. Хайдеггер отказывается от обычного его толкования как практического искусства, или изготовления, технэ вид истинствования и раскрывает то, что не само себя производит, еще не существует в наличии, а потому может выйти и выглядеть и так, и иначе. Пезлонамеренность техники М. Хайдеггер объясняет ее укорененностью в бытии при том, что техника отдаляет мир от человека, делает зещь беспризорной, пытается свести всякое раскрытие потаенности к поставляющему производству и тем самым грозит опасностью констелляции бытия, она же дает возможность попасть в область той близости, которая веществуя в вещи, приближает мир. Таким образом, техника как особый тип отношений человека с вещью не отрицает за последней статус хранилища Бытия, но, увлеченная новациями и количеством производимого, пренебрегает им. Выход из тупика как будто бы указывает другой путь достижения взыскуемой опоры выстраивания отношений с вещью как с равным себе, как с Другим, а точнее, как с другим Я. Если вещь так много значит, если от нее мы получаем помощь, если она так близка нам, то разве можно относиться к ней как к Чужому Близко к нам то, что мы обычно называем вещами, писал М. Хайдеггер 3. Вещь, являясь в своей вещественности, приближает мир. Что это значит приблизить мир, поселиться в близком Это значит ощутить реальность мира, его настоящность. Ценить вещи значит ценить в них то, что дает нам поддержку. Так и предметы домашнего обихода служат нам опорой в жизни и приносят нам пользу 4. Вещи, насыщая ближний мир человеческого бытования коннотациями, способны согласовывать времена, соединяя с далеким и отстраняя от близкого, в их власти дать человеку чувстве сопричастности культуре и истории. По мысли М. Вещи артикулируют мир, даже слово вещь этимологически родственно слову вести и первоначально значило сказанное, произнесенное. Вещь, на которую можно положиться и в просветленном состоянии ощутить ее надежность, почувствовать себя на своем месте не случайным гостем, а хозяином. Возможно, все обстоит еще серьезнее, и вещи могут в какойто момент стать не просто милыми, а насущными, превратиться в ту самую соломинку для утопающего и отчертить жизнь от смерти. В повести Джан А. Платонова есть поразительное место полуживая, замученная голодом и лишениями старуха с необыкновенной тщательностью оправляет свой убогий скарб, прикасается к нему только для того, чтобы почувствовать себя живой, ведь кроме этих ветхих вещей у нее не было связи с жизнью и прочими людьми 6. Впрочем, у А. Платонова вещь не только спасает от смерти, она помогает понять и принять жизнь как часто его герои занимаются собиранием всякого хлама брошенных, обветшавших, ни на что не годных вещей только с одной целью найти таинственное, упрочивающее бытие вещество веществования. Конечно же, такое восприятие вещи как хранилища бытия должно было привести к обоснованию особых доверительных, даже родственных отношений с нею. Я. М. Речь, фактически, идет о своего рода этике отношений человека и вещи. Одну из современных попыток создать подобную этику, интересную своим стремлением избежать традиционного ценностного установления, можно видеть, например, у С. Бензо, обосновывающего необходимость строить отношения с вещью как с Другим, а не рассматривать ее как объект. Добро в этой этике определяется в понятиях того, что сохраняет максимум реальности от деконструкции, то есть точкой отсчета становится не абстрактный принцип или ценность, но реальность как таковая. Вещи всегда есть присутствие, и они владеют людьми силой своего присутствия этим человеку изначально предопределено формировать свое поведение в соответствии с внутренним отражением вещей и относиться к вещи как к Другому 8. Впрочем, интуитивно это всегда схватывалось, внимательный взгляд неизменно отмечал не внешнюю, технически устранимую, а внутреннюю, экзистенциальную зависимость от вещи, частный пример которой У.