Ранний Лосев в контексте философии всеединства

• Автор: Тихеев, Юрий Борисович
• Шифр специальности: 09.00.03
• Научная степень: Кандидатская
• Год защиты: 2002
• Место защиты: Москва
• Количество страниц: 140 с.

СОДЕРЖАНИЕ
ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА I. СИСТЕМА ВСЕЕДИНСТВА В РУССКОЙ ФИЛОСОФИИ

ДО ых ГОДОВ

1. Понятие системы в применении к русской философской мысли

2. Генезис системы всеединства. Вл. Соловьев.

3. Развернутые формы системы всеединства.

Панлогизм И. Ильина и софиология С. Булгакова

4. Программа европейского трансцендентализма и трансформация

системы всеединства в конце Х1Хго века. Философия всеединого

сознания С. Трубецкого

5. Редукция системы всеединства в начале ХХго века.
Русский философский символизм
ГЛАВА И. СИСТЕМА ВСЕЕДИНСТВА В РАННЕЙ
ФИЛОСОФИИ ЛОСЕВА
6. Философия Лосева середины ых начала ых годов
до Философии имени.
7. Философия имени от философии музыки к структуре эйдоса
8. Античный космос от структуры эйдоса к развернутой системе
9. Диалектика художественной формы диалектическая антиномика
. Философия Лосева конца ых ых годов
от диалектики к интерпретации
. Философия Лосева конца ых начала ых годов
структура и символ.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ


В середине прошлого века Лосеву были посвящены уже отдельные статьи в крупнейших обзорах по истории русской философии Зеньковского и Н Лосского, оказавшие влияние на последующее восприятие ранней лосевской философии в стране и за рубежом. Н.Лосскому не удалось в своих претендующих на академичность статьях преодолеть недостатки первых откликов. Оселок, на котором оба автора оттачивали свое представление о Лосеве как философе, свелся к выяснению, был ли тот прежде всего последователем Гуссерля, как полагал Зеньковский, либо, как в свою очередь полагал Н. Лосский, сторонником диалектического метода. При этом оба автора сходились в том, что Лосев пытался какимто образом сочетать феноменологический и диалектический методы, полагая, видимо, что как необходимость, так и возможность осуществления такого сочетания очевидна, и на него достаточно лишь указать, не уточняя какими же мыслительными и историкофилософскими резонами оно мотивируегся. Если вернуться теперь к составлению каталога контекстов, то статья Зеньковского, наиболее в этом отношении показательная, дает, казалось, обильный к тому материал. Автор связывает лосевскую мысль последовательно с гуссерлевской феноменологией прежде всего, гегелевской диалектикой, метафизикой как антитезой феноменологии, учением о софии, Григорием Богословом, Дионисием Ареопагитом, Флоренским и Булгаковым, через диалектику с Платоном даже более, чем с Гегелем и, наконец, с Вл. Соловьевым. В таком наборе, однако, целое философии Лосева не только не просматривается, но, скорее, теряется. Стоит, к тому же, обратить внимание, что в обоснование основного тезиса статьи, согласно которому Лосев является последователем Гуссерля в компании со Шпетом, Зеньковский не приводит никаких доводов. Зеньковский В. В. История русской философии. Стр. Лосскин Н. О. История русской философии. Стр. См. Лосского Цит. Стр. Зеньковского Цит. Стр. Тем не менее представление философии Лосева в качестве варианта русского гуссерлианства имело, благодаря, видимо, именно Зеньковскому, продолжение в зарубежном ее восприятии. Принятие такого взгляда за пределами России объяснялось, однако, задачами ассимиляции инокультурного материала в гораздо большей степени, чем задачами адекватной его интерпретации. Поэтому изобретенная Зеньковским рубрика русского гуссерлианства Шпет и Лосев представляла собой удобный конструкт, обеспечивающий при случае для западного исследователя начальное понимание их текстов. Апогеем освоения темы русского гуссерлианства на Западе стала работа А. Хаардта, основная задача которой декларируется как исследование рецепции гуссерлевской феноменологии в России. Автор, однако, совершает очевидное репПо ргтЫрп, когда сразу вслед за этим объявляет о существовании в России в начале века феноменологического движения в строгом смысле, в протагонисты которого и зачисляются Шпет и Лосев. Таким образом, тезис, который следовчо бы еще обосновать, сам сразу же становится в основание исследования. И эго отражает общую установку работы. Например, русский философский контекст рецепции Гуссерля, оказывается вне поля исследования. Хотя Хаардт пишет о русском метафизическом ренессансе рубежа веков, но задан он слишком схематично, чтобы можно было бы составить представление о том, на какую философскую почву осуществлялась указанная рецепция, чем она реально мотивировалась и так далее, что собственно и позволяет судить о ее характере. Отсюда, хотя какието параллели для феноменологии в русской мысли в частности у IIIпета и Лосева отыскиваются, их адекватная оценка оказывается для Хаардта закрытой. Во всяком случае, Клайн, переводчик на английский язык Истории русской философии Зсньковского, как и было инспирировано се автором, воспринял Лосева и как феноменолога, и объединенным в рамках рубрики диалектической феноменологии со Шпетом. См. Клайн Дж. Воспоминая о Лосеве. Стр. . i i i . . v . См. Там же. Стр. Введение. Со ссылкой на . i i v. ii Ii. Гам же. С гр. См.