Различие и тождество в греческой и средневековой онтологии

• Автор: Лошаков, Руслан Анатольевич
• Шифр специальности: 09.00.03
• Научная степень: Докторская
• Год защиты: 2007
• Место защиты: Санкт-Петербург
• Количество страниц: 274 с.

ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение

Проблема бытия в греческой онтологии.

1.1. Платоновское понимание бытия как Иного

1.2. Тезис Аристотеля бытие не есть род как

предварительное условие вопроса о бытии сущего

1.3. Коллизия синонимии и омонимии сущего. Сущее как

Хбустси яоХХахах.

1.4. Категориальное деление сущего. Вопрос о единстве

категориальной структуры

1.5. Сущее в возможности и сущее в действительности. Онтологический смысл общего как то п г еютп. Бытие сущего как вУбруа
Глава II
Средневековое понимание бытия как горизонт различия сущности и существование.
2.1.Греческая онтология и средневековая проблема различия
сущности и существования. Различение Боэцием
трансцендентального и субстанциального уровня
сущего.
2.2. Трансцендентальная структура онтологического аргумента Ансельма Кентерберийского и его теологические
экспликации
2.3. Аристотелевскотомистский тезис бытие не есть род и проблема различия сущности и существования в схоластике XIII
2.4. Понятие однозначно сущего как основание
трансцендентальной мегафизики
Заключение.
Библиография


Бытие не род, в котором Единое и Инос совпадали бы как в своем высшем единстве. Бытие есть Единое, которое в свою очередь есть Иное. Парменид. Когда сказано единое и другое, этим сказано все. Аристотель. Да, все. Парменид. Следовательно, нет ничего отличного от них, в чем единое и другое могли бы находиться вместе. Аристотель. Конечно, нет. Парменид. Таким образом, поскольку нет никакого одного и того же, в котором совпадали бы Единое и Иное, то тождество оказывается исключительно частным аспектом Единого. Там же. Парменил. Аристотель, выражается не типологическим единством рода, а своеобразным типом отношения, который сам Аристотель определяет как ярое, е Хсуорсуоу. Как единство иного бытие не является тождеством рода, и тем самым ускользает от какойлибо общей меры и не может быть сведено к какомулибо пропорциональному отношению. Та головокружительная диалектика единого и иною, пример которой Платон дал в своем Пармениде, является ничем иным, как апофатическим логосом самою бытия. Бытие являет себя через Иное самого себя, через то, что не есть оно само. Поскольку же Бытие есть не просто Иное, но Единое иного, то Единое это не универсальная мера всего сущего, а мера бытия, которую имеет сущее. Сущее предстает как определенное сущее это в силу той меры бытия, которую оно имеет. Та мера бытия, которой обладает сущее, как раз и выражается Платоном при помощи слова идея. Тем самым, идея это не идеальный слепок вещи. Суть платоновского понимания идеи можно выразить следующим образом идея есть бытие сущего как иное сущему. Обратимся вновь к нашему примеру с прекрасной чашей. Каким образом мы вообще способны сказать эта чаша прекрасна Мы способны сказать о наше то. Поэтому, говоря эта чаша прекрасна мы тем самым определяем чашу через то, что не есть сама чаша. Сама возможность определения основывается на том, что можно было бы назвать глубинной онтологией всякого суждения сущее возможно определить только в свете того, что не есть само ото сущее. Небытие, чье таинственное родство с бытием так волновало Чужеземца, оказывается как бы негативом сущего на фоне бытия. Глубинным основанием определяющего логоса, является, таким образом, апофатический логос выявление сущего в свете того, что не есть это сущее. Рационализм XVII века, сформировавший идеал математического естествознания, как полного, исчерпывающе В основании соразмерности i, i нашего рассудочного мышления лежит онтологическая несоразмерность Бытия и сущего. Бытие есть сущее, поскольку Бытие являет себя как сущее. Вновь возвращаясь к примеру с чашей, поставим следующий вопрос видим ли мы просто чашу, которую мы лишь затем определяем посредством специфическою признака прекрасное Нет, мы видим именно прекрасную чашу. Поэтому прекрасное это не какойто обособленный признак, который может быть отнесен к предмету в акте логического суждения, как предикат относят к субъекту. Поэтому высказывание эта чаша прекрасна является суждением во вторичном, опосредованном смысле. I рекрасное это не некий универсальный предикат сущего чаша, а то, в чем чаша есть как именно эта прекрасная чаша прекрасное это идея, являющая специфическую данность этой вот чаши, и образующая с этой чащей нераздельную смысловую целостность. Однако сущее не есть Бытие, поскольку всякое сущсс выступает как явление Бытия, но не в качестве самого Бытия. Другими словами, чаша, являясь прекрасной чашей, остается при этом прекрасной чашей. Прекрасное явлено чашей, но сама чаша не есть прекрасное. Прекрасное это Единое, позволяющее говорить об эмпирически различных вешах, объединяя их в определенную совокупность. Что общего, к примеру, между чашей, картиной и заходом Солнца Очевидно, что это различные сущностные определенности. Однако мы говорим о прекрасной чаше, о прекрасной картине, о прекрасном заходе Солнца. Но именно поэтому прекрасное не есть чаша, не есть картина, не есть этот великолепный заход Солнца. Идея присутствует в предмете, оставаясь при этом Единым, не дробясь и не рассыпаясь в этом предметном множестве.