Проблема термина в контексте русской философии имени

• Автор: Султанов, Александр Хамитович
• Шифр специальности: 09.00.03
• Научная степень: Кандидатская
• Год защиты: 2000
• Место защиты: Москва
• Количество страниц: 168 с.

Оглавление

Введение Глава I

Глава II

Глава III

Языковая специфика научного термина и возможности определения последнего

Лексикология как предпосылка теории термина Ограничение полисемии слова понятие терминологического поля
Структурные слагаемые определения термина Сущностные основания слова от понятия к смыслу Антиномичность слова. Диалектика одного и иного в платоновском Пармениде
Понятийный образ и смысловая сущность слова термина
Демаркация условного и безусловного в имени Субъект слова в новоевропейской философской традиции антропологическая парадигма Археология слова слово как вещь, явленная в смысле
Рецепция платонизма в русской философии имени Методологическая реакция против психологизма в учении о языке. Интуиция магического элемента слова
Лингвистическое и философское видение слова. Экзистенциальнофеноменологические интонации в русской философии имени
Символическая природа слова. Апофатика постижения и описания символа. Проблема терминации слова
Глава IV Термин н слово в их единстве и раздельности
1 Проблематичность устойчивых границ определения
термина
2 Смысл слова в его отношении к значению и вещи
3 Генезис смыслового пространства
термина приобретения и издержки
Заключение
Библиография


Поэтому можно сказать, что в области терминологических исследований продолжает функционировать энергия первоначального проекта, цель которого была весьма далека от теоретической проблемы природы термина в ее онтологической постановке. Что касается терминологической практики, то она очень скоро столкнулась с серьезными трудностями, так как, с одной стороны, лейтмотивом ее была задача установления однозначного соответствия между означающим и означаемым, т. Сама постановка вопросов подобного типа показывает, что в сферу лексикологии и лексикографии вовлечены принципиально новые семиотические сущности и что простое добавление определения терминологическая к слову лексикофафия проблемы не решает, а только, может быть, помогает косвенно ее сформулировать, поскольку названная дисциплина имеет дело с заданными объектами, т. Различие между определением и толкованием достаточно очевидно. Толкуется то, что уже есть во всей полноте, и самим актом толкования никакой новой лексической единицы не создается и даже не приписываемся какихлибо новых свойств наличной единице, хотя, конечно, широкая практика составления толковых словарей оказывает влияние на язык. Но когда заходит речь о необходимости определения, то это значит, что имеется некая смысловая область, получившая то или иное знаковое оформление, но ее состояние неудовлетворительно с точки зрения науки. Поэтому нужно эту не очень отчетливую смысловую область ограничить, т. Вся эта процедура имеет свои правила, которые собственно к языку имеют самое отдаленное отношение. Эти правила формируются в сугубо логической теории определений. И если искусство лексикофафа состоит в том, чтобы учесть как можно больше наличных контекстов употребления конкретной лексической единицы и как можно тоньше услышать слово в этих контекстах, то искусство определения состоит совсем в другом. Определяющий по существу должен создать семантическую единицу, с тем чтобы она соответствовала вполне специфическим научным требованиям, далеким от живого разговорного языка. И если для науки это вполне устоявшаяся практика, то это еще не значит, что она как таковая входит в язык и вносит в него в чистом виде свои собственные логические и научно обоснованные понятия. Чем отличается деревянный телеграфный столб от дерева, растущего в лесу Этот вопрос ни у кого не вызывает затруднений, разве что улыбку. Понятно, что живое дерево укоренено в земле в соответствии с его природой, оно имеет крону, которой соприкасается с другими деревьями и влияет на их рост. Наконец, оно стоит на том месте, где само выросло и которое составляет среду его растительной жизни. Человек может даже такое дерево использовать для своих специальных задач, например раскинуть на нем средства связи. Но чтобы оно эту функцию выполняло как следует, человек вынужден из живого дерева сделать мертвый столб, который затем снова укрепляется в земле, но уже в другом месте, где он встанет в ряду других таких же столбов. У него не должно быть никаких ветвей и вообще всего того, что составляет жизнь дерева. Только тогда столб будет соответствовать заданию. Но между деревом и столбом обязательно есть и момент тождества, иначе дерево никогда бы не было использовано для нужд телеграфа. В чем состоит их тождество тоже очевидно. Это высота, крепость и т. Телеграфную функцию выполняет вроде бы один и тот же материальный носитель, разница лишь в том, что дерево живое, а столб нет. Если живое дерево использовать для этой задачи непосредственно, то именно в силу своей жизненности оно будет плохо ей соответствовать. Поэтому его прежде всего превращают в предмет с заданными свойствами. Ввиду ясности и простоты указанного различия о нем можно было бы вообще не говорить. Однако не нечто ли похожее наблюдаем мы, сравнивая слово с термином, которому стремимся придать заранее установленные свойства, определяемые узкой специальной задачей. Причем, сопровождается это буквально борьбой со стихией живого слова. Ясно, что всякая аналогия имеет границы и пользоваться ею следует очень осторожно. Тем более нельзя искать в случае со столбом исходные и ведущие интуиции для понимания природы термина.