Мортальный сюжет в нравственно-философском пространстве малой постмодернистской прозы : Русский и зарубежный опыт

• Автор: Блинова, Марина Петровна
• Шифр специальности: 10.01.01, 10.01.03
• Научная степень: Кандидатская
• Год защиты: 2004
• Место защиты: Краснодар
• Количество страниц: 236 с.

Введение

1 Архстипические и анофатические основы сюжетостроен и я.

1.1 Категория сюжета как литературоведческая проблема

1.2 Архетип как теоретическая проблема и историколитературная категория

1.2.1 Классическая теория архетипов Юнга.

1.2.2 Архетип в философском и историколитературном осмыслении.

1.3 Философскоэстетическая парадигма апофазиса

1.3.1 Суть апофатического метода в богословии

1.3.2 Восточный аналог апофазиса.

1.3.3 Современный философский и литературоведческий аспект апофазиса

2 Идейноэстетическая парадигма интерпретации концепта смерти

2.1 Интерпретация смерти в классической философии и литературе.
2.2 Смерть в литературнокритическом пространстве постмодерна
2.3 Реализация основных составляющих концепта смерти в художественных текстах постмодерна.
2.3.1 Смерть как игра Б.Виан, В.Пелевин
2.3.2 Смерть как конвейер Вик.Ерофеев, Б.Виан
2.3.3 Коммерциализация смерти К.Фуэнтес, Вик. Ерофеев, В.Пелевин,
Д. Бартельми
2.3.4 Смерть как пространство Тайны Х.Л.Борхес, Ю.Мамлеев
2.3.5 Смерть как обретение индивидуальности Х.Л. Борхес, Ю.Мамлеев, Х.Кортасар
2.3.6 Отношения Я и Другого в мортальной ситуации Ю.Мамлеев
3 Структура и содержание сюжетообразующих элементов в малой постмодернистской прозе.
3.1 Типология гибели героев
3.2 Пространственновременная организация текстов.
3.2.1 Особенности представления художественного пространства
3.2.2 Особенности представления художественного времени.
3.3 Характеристика героев.
3.4 Религиозные архетипы в становлении мортального сюжета.
3.5 Стиль как выражение формальной стороны мортального сюжета и концепции смерти автора.
4 Система знаковой репрезентации мортального сюжета.
4.1 Иррациональные архетипические мотивы и мифологемы.
4.1.1 Архаические мифологемы.
4.1.2 Повторяющиеся архетипические мотивы
4.2 Сквозные символы и мотивы.
4.3 Символыинварианты
4.4 Индивидуальные авторские символы
Заключение
Библиографический список
Приложение
Введение
Философия и наука XX века характеризуется созданием особой модели нелинейного и непостижимого мира, главной чертой которого становится множественность и релятивизм, причем не только физических величин времени и пространства, но и духовных Истины, Добра, Бога. Стремление избежать догматизма и негативное отношение к любой моносемии провоцируют современный духовный кризис нравственные категории теряют статус
авторитетов, превращаясь в объект игры, дробясь в бесчисленных интерпретациях и становясь предметом сомнения в самом факте их существования.
Недоверие к позитивистскому знанию, установка на плюрализм и релятивизм наиболее ярко отражаются в литературе постмодерна, создающей полисемичную модель текста, разрушающего линейность повествования, направленного на игру с читателем и активное сотворчество с ним, многозначность и множественность интерпретаций. Главным принципом построения текста становится смысловая неопределенность Ж.Деррида, в соответствии с этим меняется суть отношений автора и читателя они включаются в игру в погоне за ускользающей истиной текста, которая теряет свой статус Абсолюта, превращаясь в результат языковой игры. Следствием этих игровых отношений становится ярко выраженный и провозглашаемый антидидактизм литературы, утрата ситуации нравственного учения и духовного катарсиса читателя, демифологизация и инверсия традиционных символов культуры.
В этом контексте особый научный интерес вызывает художественная реализация экзистенциальной проблемы, неизбежно связываемой с нравственностью, ситуации смерти, которая позволяет рассмотреть так называемые неклассические тексты под углом этической проблематики, во многом определяющей своеобразие их сюжетной организации в частности, формирование постмодернистского мортального сюжета, построенного вокруг ключевого события смерти, и обязательное присутствие моральнофилософского подтекста. Однако особенности построения и дидактики мортального сюжета постмодерна, заключающиеся одновременно и в апеллировании к классическим структурам, и к созданию расширяющегося поля интерпретаций текста останутся
непроясненными без обращения к теории сюжета, архетипа и апофазиса, а также конкретного текстуального анализа постмодернистских произведении. Кроме того, данный анализ позволит исследовать символический план присутствия архетипических структур и сюжетную модель преодоления моносемии текста. С этой целью в работе рассматриваются более пятидесяти рассказов, которые можно назвать постмодернистскими на основании следующих признаков
авторский отказ от традиций классического повествования реалистическая проза XIX в., нежелание воспроизводить художественную модель мира, подлежащую интерпретации в традициях повседневной психологии
усложненная фабульносюжетная организация текста преодоление традиций линейного повествования в пользу неканонических виртуальных пространственновременных параметров события
значительный интертекстуальный потенциал текста, обращенного к самым разным религиозным, философским и литературным концепциям минувших эпох свободный синтез диаметрально противоположных образных систем с целью создания парадоксального сюжета, повышающего читательскую активность
корректирующая ирония, позволяющая не только автору, но и повествователю устраняться от категорических нравственных оценок и подавать любой художественный факт, будь то моральное падение или смерть как максимально двусмысленное событие, активно существующее в своей принципиальной незавершенности
шизоидность в значении термина постмодернистского литературоведения героя, размывающая границы нормальности и безумия, усугубляющая антиномический и апофатический характер таких архетипических проблем, как свобода и рабство, победа и поражение, жизнь и смерть.
Принципом объединения текстов различных русских и зарубежных авторов становится наличие общей сюжетной доминанты ситуации смерти, позволяющей включить тексты в единое пространство мортального сюжета, становящегося специфической формой адаптации постмодернистского текста.
Актуальность


У.Эко в Заметках на полях Имени розы заметил, что руководствовался этим образом, когда создавал свой роман 7, ставший эталонным образцом 8, 3 постмодернистского текста определяющими принципами построения сюжета становятся его децентрация и деконструкция, направленные на преодоление моносемии текста и обеспечивание равнозначности всех его элементов. Это отрицание любых иерархических отношений в работах Д. Фоккемы получило название нониерархии и обусловило последовательное смешение явлений и проблем разного уровня, уравнивание в своей значимости как совершенно незначительного, так и существенно проблемного, перетасовку причины и следствия, посылки и вывода 8, 1, которые разрушают связность повествования и традиционную двузначную логику. Нонселекция и фрагментированная структура текста отражают равнозначность всех явлений в современном релятивистском мире Л. Фидлер в статье Пересекайте границы, засыпайте рвы говорит, в принципе, о том же о стирании границ в постмодерне между массовым и элитарным, чудесным и вероятным 4, 3. В результате появляется многослойность постмодернистского сюжета, его двойное кодирование, апеллирующее сразу и к элитарному, и к массовому читателю. Русский исследователь постмодернизма В. Курицын считает также, что соединение чудесного и вероятного как равновероятных и равноправных является яркой иллюстрацией положения о множественности миров и виртуальности реальности, шаг от эстетического рассуждения к метафизическому , . Отказ от метадискурсивности ведет также к смерти автора он лишается права предписывать тексту определенное значение и к принципу игры как основному в построении текста. Игра знаками, модальностями, смыслами, художественным временем и пространством позволяет уйти от однозначности событий, их значения и оценок и вместе с тем создает разорванную семантическую, а часто и формальную, структуру текста коллаж, пастиш и т. С.Н. Бройтман в своем исследовании Историческая поэтика принцип сюжетной неопределенности в нашу эпоху становится чрезвычайно актуальным и углубленно разрабатывается , 2. Ярким средством выражения игры и принципа деконструкции становится ирония как пишет В. В. Бычков, фактически главной пружиной всей постмодернистской деятельности является глобальное ироническое передразнивание и перемешивание всех и всяческих феноменов всей истории культуры, ироническая игра всеми известными творческими методами и приемами выражения и изображения, всеми смысловыми уровнями. Вместе с тем ирония в постмодернистском тексте приобретает особое значение это преодоление однозначной догматической власти любой истины, авторитетов и просто высказывания погруженный в иронический контекст, знак наделяется особой подвижной децентрированной семантикой, соединяющей противоположные смыслы. В игровой контекст вводится и интертекстуальность, которая становится одной из основных черт построения постмодернистского сюжета. Включение в текст мотивов, аллюзий и реминисценций из других произведений, с одной стороны, является иллюстрацией принципа нонселекции, а с другой создает образ единого гипертекста культуры. Знаковым становится и мифотворчество постмодернистских писателей они сами создают мифы или строят текст на основе традиционных мифологем, одновременно помещая их в деконструирующий контекст. Как пишет, М. Адамович в статье Соблазненные смертью, постмодерн конца XX века опирается на так называемую философию жизни, иррациональную душу, и все это приводит его к мифу как основному механизму самоопределения человека. В культуре вновь ясно обозначается поворот к мифотворчеству как способу определения человека в мирокосме, и наше время можно смело назвать временем власти мифа 1,6. М. Липовецкий рассматривает особенности современного мифотворчества в области не только литературы, но и киноискусства фильмы Брат и Брат2 ,. В целом нелинейная, многослойная, децентро ванная, внешне или В1гутренне фрагментированная структура постмодернистского сюжета, его превращение его в игру знаков, лишенную метадискурсивности, воспроизводит модель мирахаоса и позволяет читателю принять участие в авторском моделировании сюжета, что становится особой стратегией построения текста в современной литературе. Сам же процесс воссоздания читателем худож.