Социо-культурные коннотации парадигм развития научного знания

• Автор: Шабалина, Анна Евгеньевна
• Шифр специальности: 09.00.13
• Научная степень: Кандидатская
• Год защиты: 2005
• Место защиты: Санкт-Петербург
• Количество страниц: 180 с.

СОДЕРЖАНИЕ
ВВЕДЕНИЕ.

ГЛАВА I. Наука в структуре социокультурного историзма

1.1. Структура научного процесса парадигмальность и маргинальность как формы развития науки

1.2. Историцизм как принцип философии науки методологический контекст.

1.3. Социокульгурный фактор в развитии науки постановка проблемы.

ГЛАВА И. Сциентизм как основа формирования структурных

характеристик современной модели науки.

2.1. Типы сциентизма и его философские источники традиции Х1ХХХ веков.

2.2. Научная рациональность от логико стодологичсской к социокультурной интерпретации сс сути

2.3. Философские основания науки и ее альтернативные

программы опыт истории науки
2.4. Философский контекст формирования научного аппарата
теории историкометодологический экскурс
ГЛАВА III. Социокультурные детерминации в формировании
концептуального строя науки
3.1. Образы науки как идеолотческие метафоры и теоретические конструкты оценка дискуссии
3.2. Идея фундаментального знания и ее философские
основания
ЗАКЛЮЧЕНИЕ.
БИБЛИОГРАФИЯ


Но как бы ни впечатляюще были указанные моменты, не в них, этих в сущности внешних чертах их творчества, заключалась бунтарская сила. Л. Шопенгауэр и Э. Гартманн, затем Ф. Ницше отдернули занавес, скрывавший совершенно иной мир бытия, от которого по разным обстоятельствам отворачивалась вся прежняя философия. Для творцов новой философии это обстоятельство было более чем понятно и послужило поводом подчеркивать с возрастающей настойчивостью мысль, что традиционное философствование не ухватывает самого главного, ради чего только и имеет смысл философствовать саму жизнь. Вместо нес оно предпочитает в системе застывших категорий и утонченной аналитике анатомировать ее труп, застывшее, лишенное жизни механическое скопище предметных агрегатов. Поэтому представители нового философского поколения не только провозгласили немочь прежней философии и постарались от нее отделаться, но и предложили ее новые образцы, новое направление, по которому она должна идти. Если коротко отметить существенное в этих новых предложениях, то следует прежде всего обратить внимание на резкое неприятие рационализма в форме той рассудочности, которая воспроизводила стандарты повседневности господствующей европейской цивилизации с ее наукой и техникой. Именно это обстоятельство насторожило весь интеллектуальный мир Европы, воспитанный на вере в разумный прогресс, на убеждении в подвластности разуму всех проблем, встающих перед покоряющем природу цивилизованным человеком и ясном восприятии безграничности достигнутого процветания. Утилитаризм в жизни и нравственности дополняли эту систему убеждений. Мыслители нового поколения не просто отбросили эти основания XIX столетия, о которых несколько позже в иовом их понимании напишет впечатляющий трактат Х. С. Чемберлен,1 но показали их беспочвенность. Разум поверхностен и прикрывает логическими ухищрениями то, чего он постичь не в состоянии. Это ощутительное, но рационально непостижимое бытие и есть истинный корень жизни. СашЬегап . Ге Сгип1аеп сег XIX аЬЬипс1ег. Вс. МпсЬеп. Исполнена противоречий, неразрешимостей, неудовлетворенных стремлений и трагических противоречий. Если где она и была предметом адекватною воспроизведения, так это в искусстве. Художественный процесс одно из наиболее доступных нам адекватных проявлений жизни, таким образом, новое философское движение ясно утверждалось как враждебное старому доброму рационализму и было последним отмечено как иррационализм. Интуитивирование, в котором сосредотачивается вся мощь творческого порыва, прорывающего пелену, отделяющую укрощенную повседневность застывшего мира от живых космических начал души, вот единственная возможность постичь смысл истинно существующего. Поэтому новая философия именует себя либо философией жизни, либо философией смысла. Она принципиально индивидуалистична, принципиально отделена от признанных интеллектуальных традиций. Она всегда стремится отойти от уже протоптанной тропинки и проложить свою. Ей присущ бунтарский импульс, нередко, впрочем, сводящийся к стилистическому оригинальничанью и эпатажным суждениям, чем к серьезным и основательным постижениям. В силу этих характеристик, новая тенденция философствования упорно отторгается университетами и теми учреждениями стандартной культуры, в которых упрочились традиционные школы философии. Редко кому из творцов новых течений удается укорениться в них. О жизненных судьбах Шопенгауэра и Ницше хорошо известно. Но они не исключение. Георгу Зиммелю лишь с большим трудом удается получить признание и профессорское достоинство, которые никогда не были прочными. Задолго до него, один из бунтарей, возмущавших благополучие жизни немецких университетов Я. Ф. Фриз, скитался но философским кафедрам, нигде не получая признания со своей антропологической критикой разума, обнаруживающей основания достоверности опыта как и рациональных истин внутри человеческой души. Правда, надо признать, что и сами философские новаторы не так уж и стремились к признанию в мире официальной учености. Они ей противостояли и находились на ее окраине.