Русский марксизм в религиозном измерении : Историко-философский аспект

• Автор: Жукоцкий, Владимир Дмитриевич
• Шифр специальности: 09.00.03
• Научная степень: Докторская
• Год защиты: 2000
• Место защиты: Екатеринбург
• Количество страниц: 328 с.

Оглавление
ВВЕДЕНИЕ

Глава 1. Общее религия, марксизм и Россия в аспекте всеобщих историко

философских характеристик

1 Религиозное измерение.историкофилософский дискурс

2 Философская антропология К.Маркса и религиозная культура

3 Русская вера и парадоксы секуляризации

Примечания

Глава 2. Особенное К.Маркс и Россия встреча идейных потоков

1 Марксизм о России русские сюжеты в творчестве К.Маркса и Ф.Энгельса

2 Становление и развитие марксистских идей в России

3 Народнические корни русского марксизма
Примечания
Глава 3. Единичное многообразие форм русского марксизма
1 Либеральная версия русского марксизма легальный марксизм
2 Ортодоксальный марксизм в пространстве русской специфики
3 Эмпириомонистический марксизм или неортодоксальная ортодоксия
4 Богостроительский марксизм антропологизм против космизма
5 Импровизирующий марксизм ересь против ортодоксии
6 Бессознательный марксизм деятелей русскою духовной ренессанса
Примечания
Глава 4. Синтез русский марксизм и пути духовной реформации России
Примечания
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
БИБЛИОГРАФИЯ


Если до сих пор истинная религия разума, не опирающаяся ни на какой внешний авторитет, включая внеположенный авторитет Всевышнего, все же вынуждена была идти на компромисс с собственной совестью, то в будущем, считает Кант, она должна будет отделиться от всяких эмпирических основ своего определения, от всяких статусов, которые покоятся на истории и при посредстве церковной веры временно соединяют людей для содействия благу. Подлинная религиозная солидарность людей возможна не на принципах правильного поклонения Божеству и поиска уникальной церкви для всех религий, а на пути нравственного служения человеку, понимания относительности любых догматических религиозных форм. Удивительно, что даже в конце XX века, то есть спустя двести лет после кантовских открытий, не прекращаются попытки религ иозно объединить людей в рамках принципа церковной организации, который в самом основании своем содержит установку на обособление и противопоставление людей. На этом кантовском основоположении настаивал и Л. Н.Толстой, для которого всякая попытка организации церкви представляет собой неизбежную измену ее исходному принципу соборности, служения религии чистого разума. Авторитет Толстого в русском обществе существенно повлиял на отношение к православной иерархии в начале XX века. А увлечение русской интеллигенции философией И. Канта сравнялось с другим кумиром эпохи К. Марксом. Канг впервые в мировой философии формулирует позицию абсолютной середины между интенциями теизма и атеизма в структурах религиозного измерения человека. И не случайно, что мнения относительно того, как именно классифицировать позицию самого Канта, как теистическую или как атеистическую, существенно разнятся. С одной стороны, Кант предпринимает усилия укоренить идею Бога в чемто несравненно более основательном, чем та или иная религиозная доктрина, в самом принципе организации практического разума человека. А с другой стороны, он показывает всю меру условности в попытках онтологизации этой идеи, и тем самым подрывает саму основу теистических построении. На протяжении XIX века и отчасти в XX веке эта позиция воспринималась однозначно в качестве атеистической, то есть взрывающей традиционные религ иозные представления. Г. Гейнс выразил эту ситуацию в предельно гротесковой поэтической форме Говорят, ночные духи пугаются, увидев меч палача. Как же должны Ш пугаться, когда им показывают Критику чистого разума Канта Сравнивая И. Канта, этого великого разрушителя в царстве мысли, с М. Робеспьером, великим разрушителем в политике, Гейне не так далек от истины. Всякое крупное политическое деяние, прежде чем совершит ься на практике, осуществляется в человеческой голове. А всякому политическому раскрепощению мысли предшествует радикальная мировоззренческая новация, которая ищет в политике средства для своего развертывания. Секуляризация политической сферы, совершенная французской революцией, находится в прямой взаимосвязи с секуляризацией мировоззренческих структур, совершенной Кантом. Другое наиболее яркое свидетельство на этот счет оставил Н. Бердяев, который в году констатировал, что роковой процесс смерти живого Бога нашел свое гениальное отражение в философии Канта, духовно властвующего и до сих пор в европейском сознании. Именно Кант философски формулировал эту оторванность от живых источников бытия, это бессилие воспринять живое конкретное бытие и живого конкретного Бога. В развитие этого охранительного тезиса И. Ильин в своей докторской диссертации Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека отмечал восстановительный характер гегелевской мысли по отношению к кантовским разрушениям . Та же тема конкретной реальности Бога и человека стала центральной в итоговой книге С. Франка Реальность и человек. Но сам Бердяев, как и большинство его сподвижников по новому религиозному сознанию, пришел к этой умеренной линии консервативнолиберальной убежденности от марксизма и через Канта. Так раскрывается современный диапазон религиозного измерения, в котором Кант выполняет функцию центрального ориентира. Однако опыт срединной религиозности после Канта стал предметом всеобщего подражания отныне всякий философ, до предела заостряя свою новацию, свой критический дух, на другом полюсе своих усилий стремится к максимальному синтезу так, чтобы положительный потенциал как теизма, так и атеизма, не был свернут.