Опыт персоналистской философии истории: Н. Бердяев и Г. Федотов

• Автор: Гребешев, Игорь Владимирович
• Шифр специальности: 09.00.03
• Научная степень: Кандидатская
• Год защиты: 2005
• Место защиты: Москва
• Количество страниц: 136 с.

СОДЕРЖАНИЕ
ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА I. ПЕРСОНАЛИСТСКИЕ ОСНОВАНИЯ ФИЛОСОФСКИХ ВОЗЗРЕНИЙ Н. БЕРДЯЕВА И Г. ФЕДОТОВА

1. Традиция европейского персонализма и персоналистские

идеи в русской философии .

2. Экзистенциальная диалектика свободы и личности в философии

Н.Бердяева

3. Идея личности в философском творчестве Г.Федотова .

4. О специфике историкофилософских позиций Н.Бердяева и

Г.Федотова .

ГЛАВА И. Н. БЕРДЯЕВ И Г. ФЕДОТОВ О СУДЬБАХ ЛИЧНОСТИ В ИСТОРИИ сравнительнотипологическая характеристика историософского персонализма русских мыслителей
1. Личность в мире объективации
2. Личность в мире культуры
3. Русская идея
4. Историческое бытие личности в перспективе конца истории .
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
БИБЛИОГРАФИЯ


В позднейшем русском богословии христианская метафизика личности, дополненная соответствующим опытом новоевропейской философии, играла существенную роль в творчестве ведущих представителей духовноакадемической философии, в частности, в философском синтетизме В. Карпова, в антропологических учениях П. Юркевича, В. Несмелова, П. Флоренского и др. На традицию патристики опирались славянофилы А. Хомяков и И. Нельзя не упомянуть и романтический символизм Вл. Одоевского, также проявлявшего серьезный интерес к персоналистской теме в святоотеческом богословии. И, конечно, христианская метафизика личности очень многое определяет в творчестве, вероятно, самого великого русского персоналиста XIX в. Ф.М. Достоевского. В русской метафизике XX века наиболее последовательно теологический характер имеет система персонализма Л. Карсавина. Персоналистская тема в отечественной философии обретает признаки вполне определенного философского направления на рубеже XIX и XX вв. Как и ряд других течений русской мысли, отечественный персонализм был многим обязан немецкой философской традиции. В первую очередь это касается творчества двух великих немецких философов Лейбница и Канта. Монадологию Лейбница принято считать одним из основных теоретических источников персонализма. Безусловно, для последующих персоналистских теорий существенное значение имело учение Лейбница и его последователей прежде всего, Лотце и Тейхмюллера о духовных субстанциях монадах, являющихся самостоятельными онтологическими центрами, находящимися в гармонической связи между собой и Богом. Не менее важно было и то, что Лейбниц последовательно обосновывал метафизическую реальность свободы и столь же безусловную реальность личности метафизическая связь между душой и телом существует и способствует тому, что душа и тело образуют субстрат, называемый личностью1. Все эти моменты были восприняты и получили развитие в российском неолейбницианстве в панпсихизме А. Козлова и С. Аскольдова, монистическом спиритуализме Л. Лопатина, критическом индивидуализме Е. Боброва, интуитивизме Н. Лосского и др. Об этом писал, в частности, ведущий представитель неолейбницианства Н. Лосский Философские учения А. А.Козлова, Л. М.Лопатина, Н. В. Бугаева, Е. А. Боброва, П. Астафьева, С. А. Алексеева Аскольдова и Н. Лосского являются персоналистическими. Все они в большей или меньшей степени испытали влияние монадологии Лейбница2. Названные философские системы собственно лейбницианскими мотивами далеко не исчерпывались и, несомненно, отличались своеобразием и уже принципиально новыми метафизическими установками. Тот же Лосский детально обозначил отличия собственного учения о субстанциальных деятелях от персонализма Лейбница3. ii. . i ii . . ii . ii, . . 4. Лосский . . История русской философии. ., . . 2. См. Там же. . 45. Лейбница. Существенное значение для становления этой традиции имела и критическая философия И. Канта. i разумная субстанция, трансцендентальный субъект и, наконец, ii личность. В дальнейшем, в европейском неокантианстве моральная интерпретация личностного развития продолжает сохранять свое определяющее значение. Не стало, в этом смысле, исключением и российское неокантианство. Персоналистские мотивы всегда играли в нем существенную роль. Так, например, А. Введенский готов был признать идею личности и веру в личное бессмертие необходимыми условиями нравственных убеждений и веры в смысл жизни1. П.Новгородцев квалифицировал идею личности именно как моральную идею и признавал необходимость исключительно личностных критериев в оценке общественных идеалов и общественного прогресса. Мы определили содержание общественного идеала в зависимости от принципа личности. Исходя из этого принципа, мы установили руководящую норму общественного прогресса. Такого рода построение уже включает в себя мысль о том, что общественный прогресс связан с развитием личности, а следовательно, и вытекает из ее задач2. Введенский А. И. Философские очерки. СПб. Вып. С. 9. Новгородцев П. И. Об общественном идеале. М., . С. 9.