Метафизические миры Достоевского и Ницше

• Автор: Кузубова, Тамара Сергеевна
• Шифр специальности: 09.00.03
• Научная степень: Докторская
• Год защиты: 2001
• Место защиты: Екатеринбург
• Количество страниц: 346 с.

ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение

Глава 1. Деструкция классической метафизики у Ницше и Достоевского

1 .Утрата сверхчувственного мира. Психология метафизики.

2. Низложение метафизики вариант Достоевского

Глава 2. Нигилизм и метафизика христианства.

1. Противостояние христианству из христианских побуждений. Великий инквизитор и аскетический священник.

2. Христос Достоевского и Иисус Ницше возможность смысла в обезиоженном мире.

Глава 3. Проект бытия как воли к власти и метафизика неохристианства перспективы человека

1. Превращение дионисического состояния в философский пафос

2. Свобода человекобога и соприкосновение мирам иным

Заключение
Библиография


Странники, свободные умы, обогнув все берега этого идеального Средиземноморья, пускаются по морям, в безбрежное. Они утверждают некую свободу от всякой Европы, понимая под последней сумму командных ценностных суждений, которые перешли в нашу плоть и кровь , 5. Теперь они безродные, невозвращенцы, у них больше нет страны, которую они хотели бы охранять они снесли и саму землю. Эти образы передают переживание состояния, которое Хайдеггер называет оставленностью человека посреди сущего. Не блуждаем ли мы словно в бесконечном Ничто Свободный ум совершает великий разрыв не во имя Ничто, не ради неверия как такового, им движет скрытое да. Но как сказать да пустыне, безбрежному океану, вечно открытому горизонту Каков смысл символов безбрежного, открытого горизонта, бесконечного океана Они указывают, прежде всего, на отсутствие трансценденции, предела, области сверхчувственного, которая была масштабом для оценки чувственного мира становления и человеческого существования. Теперь этого привилегированного места нет, человеку открывается абсолютная однородность всего совершающегося , 3. Человек верил в понятия и имена вещей как в вечные истины, на деле он давал вещам лишь новые обозначения. Но принадлежит ли привилегия толковать мир только человеку, не есть ли всякое существование, по самой сути своей, толкующее существование , 0 Не следует ли перестать считать перспективу из собственного угла единственной и признать возможность того, что . Свободный ум должен осознать перспективный характер существования, уметь находить перспективу в каждой оценке, должен понять, что сама жизнь ценит через нас. Тогда трансценденталии, универсальные определения сущего, приобретут характер ценностей, созданных оценкой, которая сама обусловлена определенной перспективой. Свободный ум должен научиться искусству обратного заключения . Так мир снова стал бесконечным, и бесконечность означает не только отсутствие предела как трансценденции и множество небо. Не случайно открытие безбрежного наполняет душу человека ужасом нет ничего страшнее бесконечности и тоской по суше и дому, которых больше нет. Душа странника, как птица, бьется о стены клетки бесконечности. Исчезла кажущаяся телеология горизонтов, исчезла трансцендентная цель, с которой человек соизмерял свой жизненный путь, исчез и предел этою пути иного мира нет. Вдаль хочу я и отныне Только выбор мой со мной. Мчится в пагубные сини Генуэзский парус мой. Жутко смотрит на меня А вот фрагмент из Воли к власти, где тот же образ предстает во всей своей страшной простоте и очевидности, лишенный ореола романтики и красоты дальних странствий в неизведанное. Продумаем эту мысль в самой страшной ее форме жизнь как она есть, без смысла, без цели, но возвращающаяся неизбежно, без заключительного ничто вечный возврат , . Чтобы сказать да такой вечности, выдержать жуткий взгляд бесконечности, невыносимый для человека, кем нужно быть Может быть, сверхчеловеком Нужно решиться погрузиться в нашу последнюю глубин , 5, заглянуть в бездну, преодолеть свою человеческую, слишком человеческую точку зрения. Метафизика как аптропоморфия. Истинный мир, область сверхчувственного это, по сути дела, метафизический мир, возвышавшийся до сих пор над миром кажущимся, миром становления. Если, подобно еще Канту, называть мир чувственный физическим в более широком смысле, тогда сверхчувственный мир будет миром метафизическим 4, 4. Совершая переоценку всех ценностей как их сознательное низложение М. Хайдеггер, Ницше сосредоточивает свои усилия на деструкции метафизики. Начиная с Человеческого, слишком человеческого, он раскрывает метафизическое мнроистолкованис как антроиоморфню. Мы видим все вещи сквозь человеческую голову и не можем отрезать этой головы а между тем все же сохраняет силу вопрос что осталось бы от мира, если отрезать голову Однако, игнорируя эту проблему, человек помещает все, что дорого его сердцу, в существо и сердце мира. Метафизика узаконивает эту народную расценку.