Евсевий Кесарийский и становление раннесредневекового историзма

• Автор: Ващева, Ирина Юрьевна
• Шифр специальности: 07.00.03
• Научная степень: Кандидатская
• Год защиты: 2000
• Место защиты: Нижний Новгород
• Количество страниц: 324 с.

Оглавление
Введение
Примечания.

Глава 1. Историческое время и пространство в представлении Евсевия Кесарийского.

1. Время и история.

2. Этно географическое пространство у Евсевия Кесарийского

Примечания.

Глава 2. Концепция исторической причинности Евсевия Кесарийского.

1. Судьба, рок, случай в исторической концепции Евсевия.

2. Бог, Промысел. Провидение

3. Дьявол, демоны.

4. Место человека в истории.
Примечания
Глава 3. Историографический метод Евсевия.
1. Техника исследования.
2. Критический метод Евсевия
3. Теоретические установки и принципы историописания
4. Проблема объективности.
5. Проблема авторского самосознания.
Примечания.
Заключение.
Список сокращений
Источники
Библиография


Средневековый человек мыслил своими категориями, существенно отличающимися от современных. История не представлялась уму средневекового человека самостоятельным, спонтанно развивающимся по своим имманентным законам процессом. Время, как и пространство, не воспринималось как абстракция и не представляло собой равноценной во всех точках и подлежащей однородному расчленению протяженности1. Время и пространство средневекового человека имели неоднородную структуру и эмоционально окрашивались. Представления же людей, живших на рубеже III IV веков, не были в полном смысле ни античными, ни средневековыми. По выражению С. С. Аверинцева, это была эпоха сдвига и слома, . С этого времени можно отсчитывать начало становления раннесредневекового историзма. В этом процессе особое место занимает ранневизантийский историк, живший на рубеже III IV веков, Кесарийский епископ Евсевий Памфил. Значение его трудов для развития исторической мысли огромно. Оценка трудов Евсевия Кесарийского вызвала ожесточенные споры в исторической литературе. Новизна его представлений, зрелость и последовательность его концепции, даже степень историчности его воззрений вызывают самые различные, порой прямо противоположные суждения исследователей. К тому же, чтобы определить место Евсевия Кесарийского в процессе развития исторической мысли, важно оценить вклад и значение античной и библейской традиции, на пересечении которых оказался ранневизантийский историк. Мнения исследователей группируются вокруг двух диаметрально противоположных заключений историософского содержания. Одни придерживаются взгляда, что античность была эпохой мысли не исторической, или даже аисторической. В последнее время мысль О. Шпенглера об аисторизме греков нашла поддержку у ряда философов и теологов, поставивших своей целью сравнить греческое мышление с ветхозаветным. С точки зрения нидерландского философа Г. Бомана, даже Фукидид был далек от историзма, ибо история понималась им как вечное повторение одних и тех же событий и явлений3. Статизму греческой мысли Г. Боман противопоставляет библейский динамизм. Большинство ветхозаветных книг якобы исторично, поскольку история понимается Библией как движение. Исторический характер большинства иудейских писаний очевиден, обобщает и А. Уиджери4. Там. Боман обнаруживает в эллинском мышлении элементы динамики, он приписывает их восточному влиянию. Ветхий Завет объявляется колыбелью современной историографии5. Специалисты антиковеды придерживаются, однако, совершенно противоположного взгляда. Отдавая должное Ветхому Завету в области осмысления истории, они считают подобные оценки историзма Библии, распространенные в современной историко философской литературе6, явно преувеличенными7. В основе суждений современных защитников приоритета Библии в развитии исторической мысли лежит представление о коренном различии типов мышления эллинов и древних евреев. Для первого, якобы наибольшую роль играло пространство, для второго время. Первое открывало бога в природе, второе в истории8. Из этого делается вывод об аисторнчности и мифологичности эллинского мышления и об историчности мышления ветхозаветного. Однако, критикуя подобные выводы, С. Мадзарино совершенно справедливо отмечает Априори кажется абсурдным, что именно народ, которому мы обязаны крупнейшими произведениями историографии всего мира, рассматривается как аисторичный в своей основе 9. С другой стороны, рассматривая исторические книги Ветхого Завета и анализируя периодизацию истории по пророчеству Даниила, которая считается выражением всемирно исторической концепции Библии и на основании которой строят свою концепцию сторонники библейского динамизма, исследователи приходят к выводу об их псевдоисторичности. К тому же, при ближайшем рассмотрении спорным оказывается не только общий вывод, но и исходная посылка. Подчеркивая различие между динамичным древневосточным и статичным древнегреческим мышлением, исследователи ссылаются на большую разработанность соответственно категорий времени или пространства в каждой культуре, на преобладание одних и неразвитость других.