Вацлавский и борисоглебский культы : Сравнительно-исторический анализ латинского и древнерусского культов святых правителей

• Автор: Парамонова, Марина Юрьевна
• Шифр специальности: 07.00.03
• Научная степень: Докторская
• Год защиты: 2003
• Место защиты: Москва
• Количество страниц: 419 с.

Введение
Глава I Культы святых правителей явление европейской истории и историографическая проблема

1.1. Культы святых правителей в Латинской Европе исторический обзор

1.2. Культы святых правителей в Латинской Европе исследовательская проблема

Глава II. Святой Вацлав династический культ в контексте становления политической и религиозной идентичности чешского общества
.1. Становление Вацлавского культа и система международных коммуникаций в Центральной Европе от локального святого к символу религиозной и политической идентичности Чехии

П. 1.1. Ранняя вацлавская агиография и проблема становления культа

.1.2. Центральная Европа накануне г. культы святых как инструмент политической коммуникации

И. 1.3. Святой Вацлав небесный патрон Чехии функции культа

в контексте международных и культурных контактов с Латинской Европой

.2. Семейный конфликт и братоубийство в вацлавской агиофафии две агиофафические модели святости и мученичества правителя
И.2.1. Первая славянская легенда опыт религиозной морализации семейного конфликта
.2.2. Латинские жития опыт этической и религиозной формализации семейного конфликта
Глава III. Культ Бориса и Глеба святые правители как фактор идентичности княжеского сообщества и идеал родственного поведения
III. Г Становление культа Бориса и Глеба социальный контекст и идеологические функции
III. 1.1. Становление культа динамика и процедуры
III. 1.2. Инициаторы культа народная, церковная или княжеская канонизация
III. 1.3. Социальные истоки и функции культа христианизация культа предков и прославление династии Щ.2. Князьямученики как идеальная модель религиозного поведения святость, родство и этика мсжкпяжеских отношений в литературной традиции
Ш.2.1. Борис и Глеб в житиях апология страдания, покорности и братской любви Ш.2.2. Ле тописное повествование прославление жертвенности Бориса и Глеба в контексте истории злодеяния и отмщения Заключение Библиография
ВВЕДЕНИЕ


Это представление было поддержано как церковью, так и преемниками Олава, связавшими церемонию введения во власть с местом захоронения Олава, на гробнице которого они приносили святому присягу вассальной верности. Данный ритуал означал символическую передачу себя под власть святого и ответное наделение нового правителя королевскими полномочиями. Так или иначе эта функциональная значимость переносилась с персоны святого на само королевское достоинство, сообщая ему не только особый социальный статус, но и параметры христианской легитимности справедливого и религиозного правителя. НоШпапп Е. К. Р. Культ Олава был связан также с идеолог ией династической легитимности и преемственности Олав выступает не только как патрон Норвегии, но и как покровитель династии. Со временем непосредственное династическое родство уступило место системе символической преемственности, в рамках которой каждый новый правитель должен был подтверждать правовую и личную связь со святым обладателем высшей власти. С несколько меньшей выразительностью такое политикоидеологическое и конституирующее значение обнаружилось и в культах датских святых королей, и в почитании Эрика Шведского,
имевших, однако, более акцентированную династическую направленность . Также, как и в Западной Европе, культы династических святых и святых правителей теряют в скандинавском обществе свою функционально значимую идеологаческую нагрузку в ходе эволюции политической теологии и ее трансформации в рациональную политическую теорию и систему формальноправовой легитимации. Развитие культов святых правителей в государствах Центральной Европы в данном случае речь идет только о Чехии и Венгрии обладало своей спецификой как по сравнению с западной, так и северной моделью. С Северной Европой функционирование культов святых правителей в Чехии и Венгрии сближает их интенсивное использование в системе практической политики и существенный удельный вес в развитии политического самосознания общества. Безусловным отличием была известная искусственность и нарочитость в формировании и использовании образов династических святых в отличие от скандинавского и англосаксонского варианта культы центральноевропейских святых королей генетически весьма слабо связны с системой традиционной мифологии и социальных представлений. Наиболее рано культ святого правителя складывается в чешском княжестве со второй половины X в. Вацлава, погибшего от руки собственного брата, члена правящей династии Пржемысловцев. Первоначально почитание Вацлава стимулировалось преимущественно усилиями созданной в е годы X в. По всей видимости, зарождение культа святого правителя в Чехии было обусловлено сильным церковным и политическим влиянием со стороны оттоновской Германии ранняя агиография отразила близость к религиозным и политикотеологическим идеям германской агиографии конца X в. Широкое социальное значение культ св. Вацлава приобретает в XI XII вв. Как его функционирование, так и основные идеологические компоненты получают отчетливую политическую окраску, что позволило исследователям определить культ Вацлава через понятие политической идеологии. Образ Вацлава в популярных представлениях и в письменной традиции приобретает черты национального патрона покровителя и защитника чехов, воина и защитника отечества. Подобно культу св. Олава Норвежского св. Вацлав осознается как вечный небесный владыка Чехии, в отношениях с которым все чехи предстают как подданные рабы святого, который лишь на время передает свои функции реального управления тому или иному князю. Так же, как и в скандинавских странах, культ св. Вацлава стал одним из существенных факторов национальной идентичности и идеи политического единства. Однако в отличие от скандинавской модели культ чешского святого был гораздо слабее связан с идеей династической легитимации. Весьма рано св. Модель святого правителя, отраженная в первой латинской вацлавской легенде, была ориентирована на церковную концепцию аскетической святости, вытесняющей па задний плад мирское достоинство правителя. ТгеШк П.