Политика Великобритании в отношении Франции во второй половине XVIII века : 1756-1789 гг.

• Автор: Бугашев, Сергей Иванович
• Шифр специальности: 07.00.03
• Научная степень: Докторская
• Год защиты: 2004
• Место защиты: Санкт-Петербург
• Количество страниц: 523 с.

Содержание.
Введение

I. Великобритания и Франция в годы Семилетней войны

1. Дипломатическая революция и начало Семилстней войны.

2. Военная кампания года

3. Кампания года. Первые победы англичан.

4. Великий год военная кампания года

5. Кампания года

6. Военные действия и мирные переговоры в году

7. Окончание Семилетней войны и Парижский мир года

II. Англофранцузские отношения от Парижского мира до начала

американской революции гг.
1. Наследие Семилетней войны. Колониальные конфликты в ВестИндии и Африке гг.
2. Первый Фолклендский Мальвинский кризис гг.
3. Корсиканский кризис года
4. Англофранцузское соперничество в Швеции гг.
5. Второй Фолклендский Мальвинский кризис гг.
6. Англофранцузское сближение и британская политика блестящей изоляции гг.
Ш. Англофранцузские отношения в период войны североамериканских
колоний за независимость. гг
1. Великобритания и Франция в начальный период конфликта. гг
2. Великобритания и Франция в состоянии войны. гг.
IV. Великобритания и Франция накануне Великой Французской
буржуазной революции. гг
1. Подготовка и заключение англофранцузского торгового договора. гг
2. Голландский кризис г. и последние предреволюционные годы
гг.
V. Заключение
VI. Список сокращений
VII. Библиография
Введение.
Одним из ключевых направлений исторической науки является изучение истории международных отношений. Большое внимание в этих исследованиях уделяется внешней политике Великобритании одной из крупнейших держав современного мира. История британской внешней политики XVIII века принадлежит к числу традиционных тем в историографии. Во второй половине XVIII века могущественным соперником Англии в борьбе за мировое преобладание была Франция. Двусторонние англофранцузские отношения в этот период являлись ключевым фактором как европейской, так и мировой политики. Отсюда и стремление рассматривать их не обособленно, а в международном контексте, в сопоставлении позиций по наиболее актуальным внешнеполитическим проблемам второй половины XVIII века.
XVIII век в британской истории стал периодом значительных социальноэкономических и политических перемен энергично протекал процесс промышленного переворота, одновременно происходило дальнейшее укрепление конституционной монархии, двухпартийной системы и усиление власти кабинета министров. Для Британии середины XVIII века было характерно почти безраздельное политическое господство вигов, партии, отражавшей интересы не только крупных землевладельцев, но и буржуазии.
Английская история богата выдающимися политиками, занимавшими различные посты в правительстве или в парламенте. Вторая половина XVIII века не только не исключение, но скорее ярчайшая иллюстрация могущества британской политической традиции и культуры. Во что бы то ни стало ослабить могущество Франции вот стратегический курс, последовательно проводившийся британским правительством в это время.
В начале х гг. XVIII века к власти пришли тори, традиционная партия земельной аристократии, но также тесно связанная с финансистами и колониальной буржуазией. Политика британского кабинета в отношении Парижа не претерпела значительных изменений. Национальная безопасность и торговые интересы в Европе и в заморских территориях были основными мотивами в выработке долгосрочного внешнеполитического курса в отношении Франции, которого придерживались британские кабинеты независимо от их партийной принадлежности.
Франция в XVIII веке оставалась сильной морской и колониальной державой. Однако даже к концу столетия страна еще не пережила промышленный переворот, и крупное капиталистическое производство было развито чрезвычайно слабо. Французская монархия к середине XVIII века уже миновала эпоху своего наивысшего могущества и блеска и вступила при Людовике XV в период глубокого упадка и разложения. Во второй половине XVIII столетия французский абсолютизм столкнулся с серьезными социальноэкономическими проблемами. Внутриполитическая ситуация неуклонно приближалась к революционной развязке, но Версаль, обладая достаточным запасом прочности, был в состоянии проводить активную внешнюю и колониальную политику.
На протяжении большей части XVIII столетия продолжалась затянувшаяся дуэль между слабеющей абсолютистской Францией и быстро развивающейся буржуазной Англией. Весь XVIII век и особенно его вторая половина это годы англофранцузского соперничества на европейском континенте и в заморских владениях. Колониальная экспансия как Англии, так и Франции, которая в предыдущие десятилетия шла медленно и неуверенно, приобрела новый, невиданный прежде размах. Известный российский историк К. Б. Виноградов точно подметил, что английская дипломатия зачастую только обслуживала интересы
влиятельных колониалистских группировок. Л кабинету министров приходилось проводить равнодействующую между их подчас противоречивыми пожеланиями.
Достижение колониального превосходства рассматривалось Лондоном как практическая цель и необходимость, для того чтобы надолго сохранить статус великой мировой державы. Этот процесс шел в постоянном противоборстве с заморскими устремлениями соседней Франции, что вызвало непрекращающийся конфликт интересов Лондона и Парижа. К противоречиям в Старом Свете добавились острейшие геополитические проблемы в Индии, Северной Америке, ВестИндии и других районах земного шара. Торговое соперничество неоднократно перерастало в войны. Антифранцузские настроения усиливались и общественными представлениями британцев о политическом устройстве Франции. Как верно отметил современный исследователь А.Б. Соколов, для англичан в XVIII в. именно Франция являлась образцом авторитарного государства, управлявшегося деспотическими методами.
Париж и Лондон воспринимались во второй половине XVIII столетия в качестве естественных противников. Схватка британского льва и галльского петуха была излюбленным сюжетом политических карикатур того времени. Некоторые современники сравнивали отношения между двумя странами с упорным противостоянием между Римом и Карфагеном. В то же время тщательное изучение англофранцузских связей второй половины XVIII в. дает основание предположить, что Британия и Франция не всегда выступали как антагонисты. Хотя периоды потеплений были непродолжительны и не привели к серьезному оздоровлению двусторонних взаимоотношений, анализ подобных исторических альтернатив представляется нам чрезвычайно важным.
Предметом исследования предлагаемой работы является британская политика в отношении Франции. Изучение этого вопроса проводится сквозь призму общеевропейских и мировых конфликтов рассматриваемого периода. Главная цель работы заключается в исследовании истоков и характера англофранцузских противоречий, а также возможностей их преодоления и достижения политического сближения между Лондоном и Парижем во второй половине XVIII века. Огромное влияние личного фактора в дипломатии объясняет особый интерес к государственным и политическим деятелям, сыгравшим важную роль в европейской и мировой политике и в англофранцузских отношениях данного времени.
Существование с года третьего Фамильного Пактатесного союза французских и испанских Бурбонов, предопределило необходимость рассмотрения политического курса Лондона в отношении Мадрида, а также союзных связей между Мадридом и Парижем. В связи с этим обстоятельством, в некоторые периоды, особенно в е годы XVIII века, речь может идти об изучении англобурбонских отношений.
Актуальность


Эта борьба достигла наибольшего пика в Северной Америке здесь между английскими и французскими колониями установились отношения, названные канадским историком Джоном Стэнли холодной войной на Западе. По условиям Аахенского мира г. Северной Америке не были точно определены. Как справедливо замечает АЛО. Акимов, в середине XVIII в. С мая г. Англия и Франция практически начали настоящую войну, формально объявленную только в г. Семилетней. Колониальные интересы метрополий столкнулись во внутренних районах американского Запада. Французы стремились соединить свои владения в Канаде с Луизианой англичане же были против ограничения их территорий цепью Аллеганских гор. Водораздел р. Огайо стал предметом постоянных споров, так как именно здесь проходили основные французские коммуникации. Новой Англии. В пограничных районах французы создавали цепь передовых постов, чтобы закрепиться на этих территориях. В г. Огайо французы соорудили форт и назвали его в честь губернатора Новой Франции Дюкен. Англичане не желали мириться с этим. В конце мая г. Дюкен произошло столкновение между отрядом вирджинской милиции под командованием будущего президента Соединенных Штатов Джорджа Вашингтона и французами, которыми командовал офицер Жюмонвиль. Вирджинцы одержали победу. Жюмонвиль и несколько его солдат погибли. Однако французы организовали ответную вылазку, и вскоре на подступах к форту Вашингтон был окружен и вынужден сдаться на милость победителей и бесславно вернуться на родину. Для объективного анализа внешнеполитического курса Великобритании необходимо остановиться на ее государственнополитической системе, весьма специфической для Европы XVIII века. Как справедливо замечает известный английский историк X. Скотт, в XVIII веке зарубежные дипломаты часто переставали понимать, кто управляет британской внешней политикой. При континентальной системе абсолютизма иностранная политика определяется сувереном, которому обычно помогает один всевластный министр. Такой ясной модели в Лондоне не было. По конституционной теории, утвердившейся после Английской революции XVII века, внешняя политика оставалась королевской прерогативой, но на протяжении всего XVIII столетия практика была очень разной. Сложный способ формулирования и осуществления британской дипломатии часто раздражал европейских наблюдателей. В рассматриваемый период власть монарха не была номинальной, Георг II обладал значительной финансовой самостоятельностью, формально ни один полк, ни один корабль не могли сдвинуться без королевского приказа. Именно король имел право заключать договоры и союзы, объявлять войну и подписывать мир. Хотя фактически он не мог приостанавливать действие законов, принятых обеими палатами парламента, не мог самостоятельно взимать налоги или просто уехать в свой любимый Ганновер, не следует считать, что Георг II был так же ограничен в действиях, как британские монархи Х1ХХХ веков. С этим замечанием Н. Н. Яковлева нельзя не согласиться. В г. Картерет сформулировал английскую дипломатическую доктрину следующим образом госсекретарь может принимать решения во внешних делах только с одобрения одного
короля. Место монарха в системе британской внешней политики довольно точно определил в одном из своих выступлений в парламенте лордканцлер Хардвик. Он отметил, что в прерогативу короны теоретически входило определение курса внешней политики, но так как любые внешнеполитические действия всегда были связаны с финансовой стороной дела, претворение всего этого в жизнь было невозможно без одобрения парламента. Парламент Великобритании рассматриваемой эпохи еще в большей степени, чем институт монархии, отличался от своего современного аналога. По мнению видного британского историка Б. Уильямса, британский парламент никогда не обладал большим престижем, чем в середине XVIII столетия. Как отмечает Г. С. Гиббс Любой закон или договор связанный с финансовыми затратами, должен был быть представлен перед палатами. Палата лордов состояла главным образом из крупнейших землевладельцев, собственность которых вовсе была не ликвидирована революцией, и духовенства. Это позволяло им держаться с большой долей независимости.