Возникновение и развитие латинской христианской историографии в IV - начале V века

• Автор: Тюленев, Владимир Михайлович
• Шифр специальности: 07.00.03
• Научная степень: Докторская
• Год защиты: 2004
• Место защиты: Санкт-Петербург
• Количество страниц: 318 с.

Оглавление
Введение

Глава I. Рождение латинской христианской историографии Лактанций и

его Ое тогПЬив регвесШогит

1. Первые христианские хроники и интеллектуальный переворот начала

IV века

2. Лактанций история от апостолов до Великого гонения

3. Лактанций история Великого гонения и гражданской войны начала IV

Глава II. Восточнохристианское влияние и судьбы христианской историо

графии на латинском Западе в конце IV начале V вв

1. Иероним Стридонский и рождение латинской христианской хронистики

2. Руфин Аквилейский рождение церковной историографии на латинском
Глава III. Универсальная священная история Сульпиция Севера
1. Хроника Сульпиция Севера к вопросу о жанре .
2. Ветхозаветное прошлое в представлении Сульпиция Севера.
3. Концепция христианской истории Сульпиция Севера .
4. Сульпиций и Руфин церковноисторическая мысль на латинском Западе
в начале V века
Глава IV. Рождение универсальной христианской историографии Павел
Орозий .
1. Историографические взгляды Орозия и его композиционные приемы 0 2. Концепция мировой истории Орозия общие положения
2.1. Универсальное пространство и время.
2.2. Первородный грех и механизмы исторического развития .
2.3. Теория четырех империй.
2.4. Теология Августа и проблема исторического прогресса .
3. Представления Орозия о дохристианской истории
4. Представления Орозия о христианской истории
4.1. Первый христианский период от Августа до Константина
4.2. История христианской империи от Константина до кризиса 0 г.
4.3. Кризис 0 г. и судьба теории христианской империи.
Заключение
Библиография


Исследователи традиционно подчеркивали существенную разницу между концепцией Евсевия и Августина, прежде всего в вопросе трактовки места Римской империи в истории спасения. Как пишет Сабина Танц, Августин в условиях кризиса 0 г. Евсевия и утвердилась в литературе как имперская теология Евсевия . i i i i v i i. . . . 9. В ситуации с Хроникой Евсевия, недошедшей до нас в греческом варианте, невозможно говорить о достоинствах, равно как и недостатках Иеронимапереводчика, в отношении же Церковной истории, переведенной Руфином, неоднократно делались замечания о достаточно вольном подходе аквилейского пресвитера к созданию перевода. См. ii . i ii i. , . . i . . . . . . Евсевия. Следовательно, второй вопрос мог решаться, прежде всего, на основе критики финальных частей произведений, составляя которые Иероним и Руфин выступали в качестве авторов. Однако следует признать, что этот вопрос почти не рассматривался в зарубежной науке. В немногочисленных работах, посвященных Иерониму как мыслителюисторику, анализируется, главным образом, вклад этого отца церкви в разработку теоретических основ христианской философии истории, при этом Иероним не рассматривается в качестве писателяисторика. Евсевия. Церковной истории, мы имеем лишь ряд статей об авторе латинской версии Церковной истории, которые не предлагают исчерпывающей характеристики Руфина как церковного историка. Гораздо успешнее в зарубежной науке шло изучение концептуального влияния со стороны родоначальника церковноисторического жанра на творчество Павла Орозия. Вопрос о влиянии идей Евсевия на концепцию Орозия возник из другого немаловажного для понимания латинского историка вопроса о степени зависимости Павла Орозия в суждениях об истории от Августина и его теологии истории. i i. V. , . . 1 Vii . i i ii ii i ii. V. . 0. . X. . . . . . i i, ii, vi. , . . 48. i . i . . i ii i. V. . 88. i . . Августина удалось доказать правильность теории знаменитого отца церкви на исторических фактах. Некоторые исследователи, прежде всего Й. Штрауб, Т. Моммзен и Ф. Пашу, полагали, что Орозий создал произведение, слабое с духовной точки зрения и не достойное ученика Августина. Другие ученые, напротив, отмечали высокий вклад Орозия в развитие августиновских историософских идей, в чем он порой даже превзошел своего учителя. Так, по мнению Г. Дизнера, Орозий лучше Августина осознал логику дальнейших взаимоотношений римлян и варваров. Но как бы не решался вопрос о достоинствах или недостатках исторической картины, созданной Орозием, по сравнению с моделью, выработанной Августином, все исследователи сходились в одном, они признавали самостоятельность Орозия как историка и своеобразие созданной им картины прошлого. Как верно заметил Г. Гоэтц, цель сравнения Орозия и Августина не в том, чтобы оценить, но ясно представить специфику, своеобразие представлений Орозия об истории на фоне августиновской мысли. Поиск этой специфики привел к выводу о серьезной зависимости концепции христианской истории Орозия именно от теории Евсевия, а не Августина. Как отмечает А. . . . i ii ii i i i ii. V. . . . . Vii . . . . ii ii i ii i i ii ii . i i. . 7 . . i i i i. , . . 58 . . ii i i i ivi. , . . 1. i . . i i i. . IX. . 2. . i ii i. , . . 6.