Символическое конструирование социального пространства осваиваемого региона : социологический анализ

• Автор: Говорухин, Григорий Эдуардович
• Шифр специальности: 22.00.04
• Научная степень: Докторская
• Год защиты: 2009
• Место защиты: Комсомольск-на-Амуре
• Количество страниц: 337 с. : ил.

Введение.

Глава 1. Конструирование социального пространства. Становление

властного дискурса

1.1 Социальное пространство в символике властных

отношений

1.2 Властный дискурс и символика социального пространства .

1.3 Власть как способ формирования конструктов социального

пространства общество, как отношение.

Выводы по главе 1.

Глава 2. Социальное и физическое пространство проблема

социальной символики.

2.1 Методологические основания исследования.символического пространства.
2.2 Принципы и условия символизации пространства
2.3 Письменная символизация пространства как принцип
определения границ.
Выводы по главе 2
Глава 3. Становящееся социальное пространство и процесс его
символизации.
3.1 Формирующаяся система новой социальной реальности в географии удаленного пространства Дальнего Востока
3.2 Проточность культуры как способ социального
закрепления пространства.
Выводы по главе 3
Глава 4. Процессы формирования проточной культуры.
4. 1 Незаполненные пространства осваиваемого региона.
Пространственные лакуны
4. 2 Процесс возникновения и развития проточной культуры на примере пространственных лакун города Комсомольска
наАмуре.
Заключение
Библиография


Последняя традиция понимания власти наиболее древняя и наиболее жизнеспособная. Свое начало она получает еще в работах Аристотеля, приобретая вид классической законодательной силы абсолюта. Именно такая сила формирует общие объективные принципы законодательства, устанавливая не только систему иерархического подчинения в онтологической реальности историческая цепочка от Аристотеля к Августину и до постструктуролистов, начиная с М. Фуко, но и создает систему ценностных моральноэтических координат в виде, например, категорического императива И. Кант или абсолютного рационального закона логики Г. Гегель. Эта теория говорит о понятии власти в самом широком смысле слова, предоставляет дальнейшие возможности для расширения кратологического дискурсивного пространства и предлагает выходы на поле различных междисциплинарных трактовок рассматриваемого понятия Халипов, . Таким образом, смысл властных процессов оказывается попрежнему размытым Ледяев, . Абстрактность формулировки выводит понимание процессов власти за пределы объективной закономерности, определяя только дискурсивное пространство властного семиозиса, но не социокультурную реальность. Власть, таким образом, рассматривается как объект терминологических изысканий, производимых исследователями в конкретных исторических эпохах. При этом совершенно теряется из, виду сама эпоха, предопределяющая формы, виды и мотивы власти. Именно в контексте абстрактной формулировки можно редуцировать смысловой контекст власти как рациональный и иррациональный Рассел, . Р. Карнапа. В этой связи употребление универсального определения власти свидетельствует о конвенциональных фокусах современной науки, находящей единые смыслы в разных явлениях мира, называя их властью. Также как и понятие социальное пространство, понятие власть становится универсальным и зависимым от общего развития современных гуманитарных наук. Представление о власти трансформируется под действием меняющегося общества, как трансформируются и формы властного взаимодействия. Формулировки понятия власть, предлагаемые на протяжении всей истории человечества, направлены на поиск различных подходов к самому определению понятия Мшвениерадзе, , и ни в коем случае не связаны с попыткой установить доминирующее определение власти как явления. Это заставляет предположить, что различные подходы в кратологии науки о власти направлены на освящение только отдельных граней власти как явления. Именно эти грани становятся важным фактором маркирования различных проблем, направленных на исследование социальных процессов. Более того, формирование интеллектуальной дискурсивности власти становится результатом исторической мобильности самих властных отношений, что и отражается на эпистемологическом в терминах М. Фуко поле исследований о власти. Отсюда, рассматривая вопросы структуры власти в конкретном регионе страны как объект исследования, понимая под властью политическую и экономическую форму воздействия субъекта на объект, мы не вправе претендовать на категориальный абсолютизм, воссоздавая универсальные критерии системы властного управления. Таким образом, кратологический дискурс выступает здесь, как социальное другое, по отношению к которому определяется существующая реальность. Как исторически формируется это определение мы и рассмотрим в следующем параграфе. Смена мотивации управленцев в XX веке, смена приоритетов в достижении власти приводят к необходимости переосмысления вопросов кратологии. Это побуждает исследователей начать всестороннее рассмотрение системы властных отношений. С этого момента, собственно говоря, и возникает понимание власти как системы, включающей в себя все аспекты социальных отношений. Всестороннее рассмотрение власти открывается работами Р. Даля, Г. Лассуэлла и Э. Кэплэна, Р. Берштедта, X. Саймона, Д. Картрайта, Дж. Марча, опубликованными в х начале х годов. В них, как пишет В. XX в. Ледяев, , которые получили развитие еще со времени становления европейского дискурса власти. Первая традиция, как ее называет В. Г. Ледяев, ссылаясь на Дж.