Нравственно-религиозное учение Л.Н.Толстого: теоретическое содержание и нормативный смысл

• Автор: Гельфонд, Мария Львовна
• Шифр специальности: 09.00.05
• Научная степень: Докторская
• Год защиты: 2011
• Место защиты: Москва
• Количество страниц: 486 с. : ил.

СОДЕРЖАНИЕ
Введение

Глава I. Основы религиознофилософского жизнепонимания

Л.Н.Толстого.

1. Пути постижения смысла жизни разум и вера

2. Особенности антропологических представлений Л.Н.Толстого

3. Истоки и характер религиозной философии Л.Н.Толстого.

Метафизика и этика.

Глава II. Теоретическое содержание нравственнорелигиозного учения Л .Н.Т олстого

I. Проблема обоснования морали религия и нравственность

2. Система основных категорий этики Л.Ь 1Голстого

3. Императивноценностный механизм функционирования морали в нравственной философии Л.Н.Толстого.
Глава III. Учение Л.Н.Толстого о непротивлении злу насилием.
I. Природа насилия и его культурноисторические формы.
Соотношение понятий зла и насилия
в нравственнорелигиозной философии Л.Н.Толстого
2. Непротивление как этиконормативная профамма
исходные принципы и способы аргументации
Сюжет I Насилие как моральнопсихологическая девиация
индивидуальноответственного поведения
Сюжет Л Насилие в общественноисторическом измерении культурная морфология, нравственная критика и
социоэтическая прогностика
Сюжет III Онтология насилия как парадокс единства воли
3. Критика идеи ненасилия в отечественной общественнофилософской
мысли конца XIX начала XX века.
ЭКСКУРСI. Л.Н. Толстой и В.С.Соловьев
непротивление злу как бессилие добра
ЭКСКУРС II. Л.Н. Толстой и Н. Ф. Федоров
общее дело против неделания.
ЭКСКУРС III. Л.Н. Толстой и Н.А.Бердяев
рационализм или ненасилие.
ЭКСКУРС IV. Л.Н.Толстой и И.А.Ильин мораль бегства и духовнонравственный героизм сопротивления злу.
Глава IV. Этика любви
1. Заповедь любви как этическая парадигма христианства
самоотречение и самосовершенствование
2. Сущность и нормативный статус закона любви
в нравственнорелигиозном учении Л.Н.Толстого
3. Этика закона и метафизика свободы.
Заключение.
Библиография


То есть, чтобы адекватно понять и выразить смысл человеческой жизни, необходимо соотнести ее цели с тем, ч то превосходит пространственновременную офаниченность физического существования, ибо в основании смысла жизни не может не быть независимость от временности существования. Л потому, вопрос о смысле жизни есть, согласно Толстому, прежде всего, вопрос о соотношении конечного и бесконечного в ней, т. Если смысл конечной человеческой жизни был бы ей имманентен, то этот вопрос отпал бы сам собой, разъясняет Толстой. Не замечая этого, философы, пространно рассуждающие о суетности жизни, ее бессмысленности и мучительности, впадают в явную тавтологию, поскольку только повторяют сам вопрос, ничуть не приближаясь к ответу. Именно в этом и усматривает Толстой их, да и свою собственную, основную ошибку, порожденную изначально неверным ходом рассуждений разумного сознания. В то время, как ответ на поставленный вопрос требует объяснения конечного бесконечным и наоборот, т. Толстой Л. Н. Философский дневник. С. . З ам же. С. 3. Толстой Л. Н. Исповедь. С. . Гам же. С. . Понятию вера безраздельно принадлежит одно из центральных мест в ряду основных категорий нравственнорелигиозного учения Толстого. Не будет преувеличением утверждение о том, что все его философские и богословские сочинения в той или иной мере посвящены проблеме веры, которая служит ключом к пониманию подлинных истоков и характера религиознофилософского синтеза великого русского мыслителя, а потому требует к себе особого внимания. Эта необходимость вызвана прежде всего тем, что современный читатель, постоянно встречающий в текстах Толстого слово вера, может предположить, что имеет дело с понятием, значение которого тождественно принятому в официальном богословии или по крайней мере восходит к нему в своих общих основаниях. Между тем, в понятие веры Толстой вкладывает содержание, которое в корне отличается от общепринятого. Причем это отличие обнаруживается не только по отношению к канону церковной религиозности, но и в сравнении с классическими философскими интерпретациями веры. В этом свете толстовская вера представляется довольно странной и даже противоречивой. Толстой вполне осознанно и весьма последовательно отказывается от тех хрестоматийных определений веры, которые обычно сводятся либо к теологическому, либо к гносеологическому варианту ее истолкования. Первый напрямую связан со знаменитым утверждением апостола Павла о том, что вера есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом Евр. Там же. С. . Все это, с точки зрения Толстого, не вера в ее собственном смысле, а всего лишь гипотетическое, т. Иными словами, это не вера, а обман веры, не имеющий ничего общего с настоящей верой, кроме названия. Тот давешний обман, требующий веры в то, что не имеет разумного объяснения, уже износился. Толстой. Человек . Смысл этого высказывания, тем не менее, отнюдь не сводится к полному отказу от веры в пользу разума. Толстой выражает здесь свою позицию предельно точно, желая сказать именно то и только то, о чем он прямо и говорит вера не является инструментом познания, поскольку природа познания и веры качественно различны и принципиально несводимы друг к другу. Следовательно, извечная дилемма веры и разума, заключающаяся в том, что утверждение одного возможно только за счет категорического отрицания или полного подчинения другого, очевидно неразрешима в гносеологическом контексте. Однако, несмотря на то, что взятые в своем одностороннем выражении, доводы Толстого выглядят как последовательное развертывание фундаментальных принципов классического новоевропейского рационализма с его непоколебимой уверенностью во всесилии и непогрешимости разума, мыслитель всегда исходит из того самоочевидного для него факта, что пределы разуму все же положены, и в мире, как и в человеке, обязательно наличествует тот сухой остаток, который не может быть полностью рационализирован, хотя сам он не только объективно лежит в основании познающего разума, но и неизбежно обнаруживается добросовестными усилиями последнего. См. Толстой Л. Н. О жизни. С. 2.