Ценностные аспекты генезиса проблемы теодицеи в мировоззрении античности : От Гомера до Аристотеля

• Автор: Камельчук, Евгений Николаевич
• Шифр специальности: 09.00.03, 09.00.11
• Научная степень: Кандидатская
• Год защиты: 1999
• Место защиты: Новосибирск
• Количество страниц: 212 с.

Оглавление
Введение.

Глава I. От Гомера до Эсхила.

I. 1. Гомер.

I. 2. Гесиод.

I. 3. Орфизм.

I. 4. Лирическая поэзия.

I. 5. Эсхил.

Глава II. Трагедия после Эсхила.

II. 1. Софокл.

П. 2. Ипполит Еврипида. .

П. 3. Кризис проблемы ответственности.
П. 4. Кризис мифологической традиции.
Глава Ш. Философская мысль античной Эллады. 1
1П. 1. Первые философы.
Ш. 2. Анаксагор.
III. 3. Платон.
Ш. 4. Аристотель.
Глава IV. Проблема корреляции между социальным бытием и мировоззрением как социальнофилософская проблема.
IV. 1. Проявления действия механизма корреляции между социальным бытием и мировоззрением в процессе генезиса проблемы теодицеи в мировоззрении античности. 0 IV. 2. К вопросу о социогенной природе мировоззрения.
Заключение.
Список литературы


Какова же генеалогия этого поиска неких критериев справедливости в основании мира и требований оправдания видимого несоответствия между должным и действительным Древнегреческие представления о судьбе. В поэмах Гомера можно видеть достижение чрезвычайно высокого уровня самостоятельности индивида и его личностного самосознания, даже несмотря на отсутствие у поэта понятия свободная воля такое отсутствие не мешает Гомеру осознавать сам акт выбора как мировоззренческую ценность. Отсюда же проистекают и особая острота восприятия античным человеком фатальнонепреодолимого характера власти судьбы, и отчетливость, с какой. Ь.. У Гомера судьба не поддается ни в какой степени никакому умилостивлению , с. Гомер персонифицирует судьбу напр. Ахиллу говорится о Мойре см. Ил. XIX, 87, в его эпосе нет ни одной попытки умилостивить мойру или айсу , с. Теперь мы находимся в центре вопроса решения судьбы, рока, оставаясь как бы чьимито решениями ведь если есть решение, то предполагается и некто решающий, оказываются с очевидностью ничьими решениями. Именно этот парадокс становится камнем преткновения и соблазна для в высокой степени индивидуального сознания, ибо, чем больше мы мыслим судьбу безличной фатальной силой, тем очевиднее становится иррациональная доставляющая такого представления. I далее сокращение 1Ь. Мотивы решений фатума непостижимы не только для человеческого, а зачастую и для божественного ума. Судьба оказывается слепой 1Ь. Более того, мотивов нет и быть не может, т. Если в такой ситуации наше Я не является достаточно толстокожим и стойким, то совершенно необходимыми представляются логически бессмысленные, но психологически понятные, поиски рациональных обоснований происходящего и критериев должного. Это становится особенно понятным, если вспомнить, что разумность человека есть одна из краеугольных ценностей древнегреческой культуры, воспетая еще Гомером см. Но приписывая миру разумность, долженствование или справедливость, мы неминуемо сталкиваемся с противоречиями между должным и действительным. Эта напряженность и актуализирует проблему теодицеи. Несмотря на различие этих путей условно религиозного и научного мы должны видеть общее между ними тоску по закономерности, разумности и справедливости Универсума. Гомер. Гомеру была в достаточной мерс чужда надобность в моральности мироустройства см. Его герои были достаточно сильны, чтобы жить рядом с военной группой. В этой ситуации сложно найти отрывки, которые относятся к теме нашего исследования, т. Гомера см. Мы обсудим лишь два подходящих отрывка. Торжество закона судьбы как закона справедливости четко видно в эпизоде истребления женихов Пенелопы см. Од. XXII, , 36. Одиссей обвиняет их в том, что они забыли правду святую богов, не боясь ни гнева олимпийцев, ни людской мести. Поэтомуто они и попали в сети неизбежной погибели. Далее говорится, что женихи погибли изза судьбы и своих нечестивых дел, причем именно своими непотребствами они и достигли необычной участи, а не чинили злодейства по решению судьбы, как можно было бы это проинтерпретировать. Из вышесказанного видно соотнесение содержания понятий судьба и справедливость. Совершенно очевидным становится это при учете особенностей словоупотребления у Гомера. Довольно часто в Одиссее реже в Илиаде употребляются обороты с использованием основных гомеровских терминов для обозначения судьбы i и i. Причем употребляются в значении справедливо, по правде, справедливый, правый, как должно, надлежащий и т. Эго непосредственно и наглядно удостоверяег связь концепта судьбы с идеей справедливости см. В разбираемом случае Евримах, один из женихов, пытаясь отговорить Одиссея от расправы дважды ст. Во втором случае контекст наиболее показателен смерть главного злодея среди женихов есть его участьсправедливость ii i. Аналогичным можно считать и случай с Эгистом см. Од. I, , который может быть назван i того, как выражена эта проблема т е. Е.К. Гомера 8, р.