Философия истории Ю.Ф. Самарина и славянофилов в контексте русской философской мысли XIX - первой четверти XX века

• Автор: Скороходова, Светлана Игоревна
• Шифр специальности: 09.00.03
• Научная степень: Докторская
• Год защиты: 2013
• Место защиты: Москва
• Количество страниц: 347 с.

ОГЛАВЛЕНИЕ
ВВЕДЕНИЕ
ГЛАВА 1. Истоки философских взглядов И. В. Киреевского и Ю. Ф. Самарина в философско-историческом контексте эпохи

1 Л. Источники философских взглядов И. В. Киреевского и его первые

литературно-философские работы

1.2. Истоки философского мировоззрения Ю. Ф. Самарина и его философские

поиски в 30-40-е годы

ГЛАВА 2. Основные темы в философии истории Ю. Ф. Самарина в контексте славянофильства
2.1. Понятия «историософия», «философия истории», «политическая философия» в контексте анализа творчества Ю. Ф. Самарина и славянофилов
2.2. Проблема власти и общества в политической онтологии Ю. Ф. Самарина и славянофилов

2.3. Идея национального сплочения в философии истории Ю. Ф. Самарина

2.4. Своеобразие позиции Ю. Ф. Самарина в общем контексте философии религии И. В. Киреевского и А. С. Хомякова
ГЛАВА 3. Смысл истории в философии славянофилов и русской философско-религиозной мысли XIX - первой четверти XX века
3.1. «Русская идея» в контексте мессианства
3.2. Идея славянского братства: pro et contra
3.3. Философский спор о хилиазме в эсхатологии
3.4. Славянофильство - важный источник философско-исторических построений Серебряного века
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
БИБЛИОГРАФИЯ

ВВЕДЕНИЕ
Актуальность темы диссертации
Ю. Ф. Самарин - яркий русский мыслитель, чьё творческое наследие недостаточно изучено, хотя современники, как оппоненты, так и друзья, признавали, что он один из умнейших и «сильнейших» людей своего времени. Самарин - фигура уникальная в русской философии. Он - «один из тех, кто стоял на вершинах, вот почему он не был понят в своё время и почему правда его речей оживает только для нас». «Ядро его учения есть непреложная истина, нужная людям, как хлеб насущный»1, - справедливо писал историк русской мысли М. О. Гершензон. С этими утверждениями, безусловно, можно согласиться.
В начале XXI в. личность и творчество философа, как и славянофильское наследие в целом, привлекают особое внимание научного сообщества, и тем самым обусловлена актуальность данного исследования.
Ещё Н. А. Бердяев писал, что русская философская мысль пробудилась на проблеме историософской. Г. Г. Шпет также заметил, что «наша философская литература и возникла прежде всего как философско-историческая и никогда не переставала интересоваться историей как проблемой»2.
Неслучайно, что философия истории - стержень учения представителей московского направления. Кстати, при всём своём критическом взгляде на русскую философию Шпет отметил, что славянофильские проблемы - «единственно оригинальные проблемы русской философии»3. Достаточно взглянуть на современный общественно-политический ландшафт, чтобы убедиться, что философско-исторические темы, которые разрабатывали представители московского направления, живы и сегодня. Россия по-прежнему в поисках своего места в истории. Конечно, никто не предлагает найти у славянофилов готовые решения, но опыт их поисков оказывается поучительным и необходимым. Независимо от отношения к наследию представителей московской школы актуально преодолеть идеологизированные и тенденциозные его оценки. Славянофилы впервые заинтересовались той стороной русского исторического процесса, которая делает его непохожим на исторические процессы других народов, и попытались выявить те элементы, которые повлияли на своеобразие внутреннего склада русского народа и его культуры. Эти вопросы актуальны и в наше время.
1 Гершензон М. О. Учение о природе сознания // Б. Нольде. Юрий Самарин и его время. М., 2003. С. 295.
2 Шпет Г. Г. История как предмет логики. Критические и методологические исследования. Материалы: В 2 ч. М., 2002. С. 39.
3 Шпет Г. Г. Очерк развития русской философии. Ч. I. Петроград, 1922. С. 37.

Думаю, что своеобразная традиция историоцентризма русской философской мысли начинается примерно с 20-х годов XIX в. Это отметил ещё И. В. Киреевский1. Согласно А. С. Хомякову, философу следует искать в итории корни первоначального братства2. Полагаю, что эта мысль - основа философско-исторических построений старших славянофилов.
Самарин, коренной представитель московской школы, в своей философии истории пошёл дальше и глубже, чем другие представители московского направления.
Творческое наследие Самарина, небольшое по объему, но ёмкое по содержанию, в некоторой степени есть актуализация определённых исторически сложившихся типов философских учений. Актуальность данного исследования обусловлена также необходимостью определения и степени оригинальности философских взглядов Самарина.
В связи с этим в настоящей работе предложена теоретическая реконструкция философии истории русского мыслителя, в которой в наибольшей степени раскрывается его интеллектуальная самобытность и оригинальность. Кроме того, в философско-историческом контексте лучше раскрывается специфика и русской культуры философствования в целом.
Полагаю, что актуален антиномичный подход к изучению феномена славянофильства, которое, по мнению автора, представляет собой неоднородное и вместе с тем целостное явление. Исследователи изучают славянофильство либо как целостный феномен, либо обращаясь к творческому наследию какого-то одного представителя этого направления, отрицая наличие единомыслия в московской школе. Индивидуальный и вместе с тем целостный подход помогает выявить особенности взглядов каждого члена кружка, пролить свет на те споры, которые кипели внутри него, но также рассмотреть славянофильство и как целостный феномен, ставший одним из главных истоков русской философской мысли XIX - первой четверти XX в. и имевший влияние на многие общественные направления, даже мало сознающие своё родство со славянофилами.
Можно вполне согласиться с В. В. Розановым, который писал в своём дневнике, что славянофильство невозможно изложить в пяти-копеечных брошюрах, его нельзя популяризовать, поэтому оно вечно. Это его качество, это культура. Его можно читать в его классиках. Ему можно научиться, но его нельзя «изложить». В «век разрушения» (XIX в.) они одни продолжали дело царей и мудрецов - строить, созидать3.
1 См. Киреевский И. В. Критика и эстетика. М., 1979. С. 59, 60.
2 См. Хомяков А. С. Семирамида// А. С. Хомяков. Соч.: В 2 т. Т. 1. М., 1994. С. 39.
3 См. Розанов В. В. Мимолетное. М., 1994. С. 80.

телей и проповедовали необходимость внутренней жизни. Своё сочинение Лопухин основывал не на традиционной вере отцов церкви, а на собственном учении, в котором говорил о необходимости восстановления утраченного райского состояния, о внутреннем обновлении, возвышении человеческой природы1. Актуальны стали для Киреевского мысли Лопухина о внешнем, ложном возрождении, когда внешний «вид благочестия обманывает нас»2.
В семье Киреевских не было никогда ни гувернёров, ни гувернанток. Авдотья Петровна Елагина не стремилась к светской жизни и воспитывала детей сама в деревенском уединении, вдали от светской суеты.
В жизни семьи Киреевских любовь к учёности сочеталась со строгой религиозностью. Отец, Василий Иванович, отставной секунд-майор, был человеком всесторонне образованным и глубоко религиозным. Он передал своим детям, кроме обостренных чувств чести, долга, патриотизма, громадную любовь к учености. Возможно также, что он принадлежал к свободным масонам. Но для таких людей масонство было исканием тайн о Божестве, природе и человеке, полулегальной философией, которая воспитывала в духе религиозной и национальной терпимости, братской любви к людям, призывала к нравственному совершенствованию, работе над собой, освобождению от мелочных страстей. Оно строилось на евангельских нравственных принципах: в Долбино была чудотворная икона, собственный церковный хор, запрещались телесные наказания. По приказу барина слуги скупали в Москве модные сочинения «французских говорунов» XVIII в. и торжественно сжигали их в имении. Героическая смерть Василия Ивановича3 в войне 1812 г. потрясла всю семью. Мать Киреевского осталась 23-летней вдовой и, храня память о муже, в течение 5 лет одна воспитывала троих детей.
Лопухин, крёстный Киреевского, считал, что человека «знаменует» не вера, не молитва, не дар пророчества и не таинственные слова, не смирение, не даже ревностное искание вечного спасения и страдание из-за него, потому что в религии много фанатиков и «лжепатриотов», но «любовь есть животворящая сущность тела Иисусова...»4. Киреевский впоследствии очень много писал о любви5, видя в ней главную силу, преобразующую человека и мир. Полагаю, что Лопухин спо-
1 См. Лопухин И. В. Некоторые черты о внутренней церкви, о едином пути истины и о различных путях заблуждения и гибели // Русская философия второй половины XVIII века. Хрестоматия. Свердловск, 1990. С. 279.
2 Там же.
3 В. И. Киреевский организовал госпиталь в своём имении и, спасая раненых, заразился холерой.
4 См. Лопухин И. В. Некоторые черты о внутренней церкви, о едином пути истины и о различных путях заблуждения и гибели // Русская философия второй половины XVIII века. Хрестоматия. Свердловск, 1990. С. 278.
5 См. Лейтон Л. Дж. Эзотерическая традиция в русской романтической литературе. Декабристы и масонство. СПб., 1996.