Подготовка кадров историков в Московском университете в конце XIX - начале ХХ вв.

• Автор: Гутнов, Дмитрий Алексеевич
• Шифр специальности: 07.00.09
• Научная степень: Кандидатская
• Год защиты: 1991
• Место защиты: Москва
• Количество страниц: 306 с.

СОДЕРЖАНИЕ
ВВЕДЕНИЕ § I. Постановка проблемы § 2. Обзор историографии § 3. Краткий обзор источников
ГЛАВА I. Организация высшего исторического образования на историко-филологическом Факультете Московского Университета § I. Основные этапы обучения и их прохождение студентом § 2. Учебный план историко-филологического факультета Московского Университета § 3. Социальный портрет студентов и преподавателей историко-филологического факультета Московского Университета § 4. Политические взгляды и общественная деятельность преподавателей и профессоров историко-филологического факультета ГЛАВА П. Приемы преподавания и теоретико-методологические воззрения преподавателей историко-филологического факультета Московского Университета § I. Педагогическая практика профессоров-исторйков Московского Университета
§ 2. Философско-исторические и общеметодологические вопросы в специальных курсах профессоров историко-филологического факультета Московского Университета § 3. Кризис буржуазной исторической науки в творчестве истори-'■ ков Московского Университета ГЛАВА' Ш. К вопросу об исторической школе Московского Университета в конце XIX - нач. XX вв.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ а) Постановка проблемы

Вопрос об организации высшего исторического образования в России периода империализма сложен и многопланов. Однако, традиционно, основную, если не решающую нагрузку в изучении этих сюжетов несет на себе т.н. "Университетский вопрос". Возникнув в связи с настоятельной необходимостью реформ в системе высшего образования России во второй четверти прошлого столетия и вызванный коренной ломкой устоев пореформенной российской действительности, указанная проблема приобрела огромный общественный резонанс к сер. 80 гг. XIX в., когда процесс подготовки университетской реформы вошел в стадию практического осуществления.
Не меньшей была по объему и накалу страстей и масса литера ауры, которую породил 1884 г. - год, когда Общий Устав Императорских Российских Университетов, этот "первый органический закон нынешнего царствования" *, по выражению газеты "Московские ведомости", был введен в действие. Намеренно уклоняясь здесь от подробной характеристики этой литературы, отсылаю автора к соответствующему разделу, где он может составить себе достаточно полное представление обо всем объеме использованной в работе литературы.
Однако, при этом сделаем все же небольшое наблюдение. Большинство авторов, занимающихся вопросами организации университетского образования, явно или неявно рассматривают Устав Имп. Российских Университетов, как правило, в сравнении с общепринятым положением дел с традиционной университетской автономией на Западе, где Университеты пользуются широкими

правами в вопросах организации внутрикорпоративной жизни. С этих позиций те куцие права, которые давались Российским Университетом в середине и особенно в конце XIX в.,выглядят крайне непредставительно. Особенно в этом отношении достается Уставу 1884 г. ^
Что же получала российская общественность в свете нового столь долго ожидавшегося детища Министерства Народного Просвещения^ Как указывает большинство авторов, Устав 1884 г. в гораздо большей степени расширил полномочия Министра Народного Просвещения, позволяя ему по многим каналам активно влиять на внутреннюю университетскую жизнь, тем самым существенно ограничивая автономию Университетов, даже в сравнении с предыдущим Университетским Уставом 1868 г. Так, теперь с согласия Министра утверждался Ректор, Совет Университета, только он мог дать окончательное добро на ликвидацию, открытие, соединение и разделение кафедр, что по предыдущему Уставу было прерогативой Совета Университета и факультетских собраний (§80).
Не менее важную роль в складывающейся системе бюрократического управления высшим образованием стал играть Попечитель Учебного Округа, получивший в том числе и такие основополагающие права, как созыв Совета Университета, заседаний Правления и получал исключительное право присутствовать на этих заседаниях (§ 7). Кроме того, он получал право назначения деканов (§ 24), наблюдения за преподаванием приват-доцентов (§ II) и ряд более частных полномочий. Большинство же назначений, в том числе и Секретарей факультетов шло по представлению Попечителя.
Вообще, Совет Университета, в неменьшей мере и факуль-

что во многом определялось факультативностью семинарских занятий и многих специальных курсов. В качестве иллюстрации приведем пример из студенческой практики будущего известного советского историка Н.М. Дружинина: "С самого начала я выработал себе программу учебных занятий, не вполне совпавшую с официальным планом: наряду с обязательными лекциями Любавского по древней истории (России. - Д.Г.) и Ключевского по ХУІ веку, я слушал параллельные курсы Рожкова и Кизеветтера, но перенес центр тяжести на самостоятельные занятия. Закончив историю первобытного общества.», я перешел к Истории Греции (входившей в Учебный План факультета) и одновременно - к изучению экономических и культурных предпосылок Французской революции ХУШ в.» 18.
Профессора же поощряли подобную организацию студенчесних занятий. Гот же П.Г. Виноградов писал в одной из своих статей по поводу преподавания истории в Университете: "Едва ли будет ошибкой сказать, что ни один отличный студент не следует вполне факультетскому плану. Все держат экзамены, но каждый выполняет свой собственный план... для того, чтобы сосредоточить

свои занятия на том, что ему под силу и по склонности"
Однако, положение де л, существовавшее в практике отношений студентов и преподавателей на факультете находилось в вопиющем противоречии с требованиями министерства Народного Просвещения. Имеющиеся у нас документы свидетельствуют о том, что как традиция непосещения студентами обязательных лекций, так и практика административного контроля за этим со стороны руководства факультета имеют глубокие корни в дореволюционной университетской действительности. Еще при выработке Устава 1884 г. указывалось на то, что студенты на лекции не ходят,